Время неблагих. Книга третья - Максим Андреевич Далин

— Малютка — невеста Валиена, — сказал Лэрик без улыбки. — Если он вернётся живым. Знаете, Гелхард, я страшно рад, что она не суётся в общество, читает и рисует. Вы меня очень успокоили.

— О тайном оружии святоземельской короны ходят самые страшные слухи, — сказал Гелхард, чуть улыбаясь. — Мы не знали, что леди не свободна, но мать и тётка самым серьёзным образом приказали мне не пытаться проверить действие её благодати на себе — и дали понять, что то же относится и к моей свите.

— Они правы, поверь, — сказал Лэрик. — Наверное, с политической точки зрения было бы полезно… но браки наших принцесс с чужими так часто кончаются жутко, что… лучше не рискуй.

Он говорил серьёзно и устало, без всяких попыток поддержать тон Гелхарда — почти шутливый. Гелхард взглянул на Глейзу, потом на Рошера и на меня — и как будто хотел что-то спросить, но Лэрик качнул головой.

— Они — другое дело. Они — святоземельцы… но вообще… Гелхард, скажи, я могу на вас полагаться как на союзников? На Прибережье?

— Да, — удивился Гелхард и вдохнул, чтобы ещё что-то сказать, но Лэрик продолжил.

— Если мы погибнем все… пожалуйста, позаботься об Ильсоре. Пожалуйста. Ты знаешь, куда мы собираемся влезть… и какая заваруха может начаться. Ты ведь понимаешь, наверное: мы — последние из дома Сердца Мира, если честно. И мы последние, с кем вы и перелесцы можете разговаривать. Сэгл с вами точно разговаривать не будет. И другие не будут. Если нам придёт конец, Святой Земли, какой ты её знаешь, больше не будет, а может, и Великого Севера не будет. И малютка останется в этом… в этом кошмаре… круглой сиротой. Не бросай её тогда, пожалуйста.

— Конечно! — потрясённо начал Гелхард. — Мы ведь…

Лэрик кивнул и продолжил:

— Только дай ей самой выбрать парня, если она нас переживёт. Наши принцессы сами выбирают, иначе хана. Ты только… только… присмотри за ней, вот что. Пожалуйста. Она… у неё характер… лёгкий. Не дай ей пропасть.

— Лэрик, — тихо сказал Гелхард, — даже не сомневайся. Буду считать её своей сестрой, клянусь.

— Если у нас получится, у нас с вами нормальный политический союз будет, — сказал Лэрик. — И нормальная жизнь будет. Если получится. Но ведь все же понимают, что шансов… не особо.

— Да, — сказал Гелхард. — Если честно, я вообще не очень представляю, как вы вчетвером… ведь для серьёзного переворота нужна целая армия, сторонники…

— Армия будет, — сказал Лэрик. — Во всяком случае, мы надеемся. И сторонники тоже есть… ну ведь сколько-то есть… и Господь за нас. Но случиться может всё, что угодно. Поэтому ты, пожалуйста, не забудь, что клялся. Если что.

— Мать и тётка думают, что у вас есть шансы, — сказал Гелхард. — Я разговаривал с мессиром Валором… он тоже считает, что есть. Что иногда… простите, с моей точки зрения это звучит примерно так: иногда, если захочет Господь, гада можно убить из незаряженного ружья, а в случае крайней отваги и истовой веры стреляет даже палка. Но я, наверное, не настолько крепок в вере. Я смотрю на вас — и… я ведь не могу позвать вас ко двору матери?

— Нет, — сказал Лэрик без выражения. — Прости.

— А попросить вас оставить хотя бы леди?

— Нет, — сказала Глейза. — Я связана клятвой.

— Если вы погибнете, Святая Земля немедленно вступит в войну, — сказал Гелхард. — Если вы погибнете, ничто не спасёт короля Кеннета, да?

— Ильсора — страховка, — сказал Лэрик. — Очень призрачная, правда, но… но всё равно. Гелхард, я тебя очень прошу, если впрямь хочешь нам помочь — береги малютку, пожалуйста. Может оказаться, что от неё будет зависеть вообще всё. Жизнь отца…

— Да, — сказал Гелхард. — Я понял.

Изменился. Не сыпал «дорогими-золотыми» через каждое слово, лицо стало жесточе и строже… вообще, наверное, выглядел вылитым Дольфом сейчас. Это мы, наверное, Гелхарда сейчас вообще без ретуши видели. Без обычной милоты.

И он на нас смотрел как на идущих умирать. Резонанс слабее не стал — и я чувствовал, как ему за нас больно и страшно.

— Вам ведь нужно на границу Святой Земли? — спросил Гелхард. — Как можно севернее?

— Грубо говоря, да, — сказал Лэрик. — Да, ребята? Я думаю, это ещё надо будет обсудить с Ричардом, он наверняка знает, куда точно.

— Аэроплан или поезд? — спросил Гелхард.

— А вы полетите? — спросила Глейза со слабой, но тёплой-тёплой улыбкой.

— Я.

— Аэроплан тогда, — сказал Лэрик. — Мне кажется, что с тобой мы долетим. Да, Валиен? Как ты думаешь?

Я улыбнулся, прямо насильно.

— Хотел бы я на поезде… я, вообще-то, боюсь летать, — сказал я. — Но высочества правы. Я тоже думаю, что с вами мы долетим.

— Конечно, долетим, — сказал Гелхард. — Даже не сомневайтесь. А ещё у меня есть новости лично для вас, Валиен: Индар узнавал о вашей матери. Я думаю, вы сможете её увидеть, она в Перелесье. В столице. Союзники её хорошо устроили.

Мама.

У меня, наверное, нервы сдали. Я представил.

Мне так хотелось увидеть маму — даже больно. И тут же я вспомнил, что Шельда не увижу никогда. И что мама спросит… или она уже знает… а Шельд сказал, что вывезли только маму — отчим не поехал? Мама одна?

Мои высочества очень кстати догадались меня обнять раньше, чем я начал выть в голос, как брошенный пёс. Полегчало. Глейза меня гладила по голове, я её руку поймал и прижал к лицу, сплошную благодать и любовь — потихоньку начало отпускать.

Даже понял, что говорить могу. Не очень, правда, но хоть как.

— Простите, мессир Гелхард, — сказал я. — Я вам очень благодарен на самом деле. И вам, и мессиру Индару. И очень хочу увидеть маму. Только что-то слишком много всего случилось… в последнее время.

— Валиену отдохнуть бы, — сказал Рошер. — Вы простите, да… но мы все хоть чуть-чуть поспали, а он нет… и Шельд… в общем, ему очень надо отдохнуть. Можно?

Я ему был за это благодарен неистово.

Гелхард понял.

— Я думаю, все узнали, что хотели, да? — сказал он смущённо. — Вам всем надо отдохнуть, а Валиену — особенно, всё правильно… Валиен, это вы меня простите, мы всё устроим… отдыхайте.

Жейнар только кивнул мне дружески, Гелхард пожал руку Лэрику и нам с Рошером — и прибережцы ушли. Нас все оставили в покое — вряд ли надолго, но хоть на некоторое время.

И мы перешли на тот самый диван, где до того сидели Эдна и Тэшлин. Большой, немного похожий на другой, в башне Лилового Чертога…