Я стал бессмертным в мире смертных - Let me laugh

Видя величие столицы, Сюй Цюмин, уже прославившийся в Южном Небосводе, почувствовал себя неуверенно. Здесь он казался совершенно незаметным. Если Фан Ван попадет в беду, как он сможет его спасти?

Размышляя об этом, Сюй Цюмин медленно шел вперед.

— Знаю, что было пятьдесят тысяч лет назад, и что будет через пятьдесят тысяч лет. Судьбы и карма — в моих руках, тайны сансары — в моих глазах...

Громкий выкрик впереди привлек его внимание. Сюй Цюмин поднял взгляд и увидел на втором этаже постоялого двора старого даоса. Тот стоял у перил, держа в левой руке деревянный посох, к которому был привязан кусок белой ткани с четырьмя крупными иероглифами:

«Ведающий Судьбой».

У входа собралось немало практиков, которые что-то оживленно обсуждали, указывая на старика. Сюй Цюмин не мог определить уровень его культивации, поэтому не спешил смеяться над его словами — как и остальные собравшиеся. В Императорском Городе редко встречались шарлатаны.

Народу становилось все больше. Сюй Цюмин тоже подошел поближе, желая посмотреть, что будет дальше.

— Эй, старик, ты и вправду видишь судьбу? — раздался звонкий женский голос.

Все обернулись, и Сюй Цюмин тоже. Он увидел девушку в синем платье, которая стремительно приближалась, словно лазурное облако. Какая красавица! Даже Сюй Цюмин, видевший немало признанных красавиц среди гениев, был поражен ее обликом.

Это была Хун Сяньэр.

Некоторые практики узнали ее и поспешили поприветствовать. Имя седьмой принцессы быстро разнеслось по толпе. Сюй Цюмин нахмурился, в его глазах вспыхнул холодный блеск. Так это дочь Императора Дунгуна! Он решил, что схватит ее и выпытает, где находится Фан Ван. Хоть он и не видел ее уровня, он был уверен, что справится.

Хун Сяньэр приземлилась рядом со стариком и, уперев руки в бока, с вызовом спросила:

— Ведающий Судьбой? Тогда скажи мне, кто сейчас сильнейший в мире?

Старик ничуть не смутился и с улыбкой спросил:

— Мое имя — Гу Мин, люди зовут меня Старец Одинокой Судьбы. Желает ли принцесса узнать о силе культивации или о чем-то ином?

— Конечно, о силе! Просто скажи, кто самый могущественный человек в мире?

— Хе-хе, я погадал на пальцах и скажу так: это не Его Величество Император Дунгун.

Лицо Хун Сяньэр мгновенно похолодело. Не только она — большинство присутствующих посмотрели на Старца Одинокой Судьбы с недобрым прищуром. Сюй Цюмин удивился: старик был на редкость смел, раз заявлял такое прямо под носом у императора. Либо он искал смерти, либо был абсолютно уверен в себе.

Хун Сяньэр пристально посмотрела на него:

— И кто же тогда первый?

Старец погладил бороду и усмехнулся:

— Сильных в этом мире — как рыбы в реке, не сосчитать. Сейчас единого лидера нет. Но через пятьсот лет в поднебесной явится тот, кто станет истинно первым.

— Не напускай туману, назови имя! — нетерпеливо бросила Хун Сяньэр.

Старец взглянул на нее и хитро прищурился:

— Сильнейшим через пятьсот лет станет твой нынешний жених.

Хун Сяньэр замерла. О ее помолвке с Фан Ваном еще не было объявлено официально, слухи не успели разойтись. Откуда этот старик мог знать? Но если и был кто-то, способный стать сильнейшим в будущем, то Хун Сяньэр признавала только Фан Вана. Убить мастера Сферы Ступеней Небосвода, будучи в Сфере Нирваны... Такого не случалось прежде и вряд ли случится вновь.

Практики внизу начали удивленно переговариваться: когда это у седьмой принцессы появился жених?

Хун Сяньэр хотела расспросить подробнее, но Старец Одинокой Судьбы внезапно указал на нее пальцем:

— У тебя есть задатки Великого Императора, но на твоем пути лежит великое бедствие. Впрочем, в последнее время твоя судьба меняется, и это явно связано с твоим загадочным женихом.

Затем старец перевел взгляд на толпу, указывая на разных людей.

— Ты! Рожден в богатстве, талантлив, но поражен редким ядом, из-за чего никогда не сможешь иметь детей.

— Ты! Рано потерял родителей, но благодаря великой удаче дожил до сего дня. В будущем у тебя есть шанс достичь Сферы Божественных Способностей.

— Ты! Тебе суждено пережить семь любовных невзгод. Седьмая уже на пороге. Берегись, она может стоить тебе жизни.

— А ты... В твоей судьбе есть святость, ты должен был погибнуть... Хм?

Каждый, на кого указывал старец, менялся в лице. После трех точных предсказаний толпа окончательно поверила в его дар. Однако когда он указал на Сюй Цюмина, улыбка на его лице застыла, и он впился в него пристальным взглядом.

Глава 264. Половина императорской судьбы

Взгляд Старца Одинокой Судьбы заставил Сюй Цюмина почувствовать себя крайне неуютно. В то же время он невольно задумался над его словами.

«У меня есть святая кость? Судьба Великого Мудреца? Но я умру?»

Слова старика одновременно и воодушевили, и встревожили его. Кто бы не хотел стать Великим Мудрецом? Но если Старец Одинокой Судьбы действительно видит истинное предназначение, то его путь к величию может оборваться смертью.

Собравшиеся у постоялого двора практики разглядывали Сюй Цюмина. Никто его не знал, и всем было любопытно, кто он такой.

Хун Сяньэр мельком взглянула на Сюй Цюмина. Практик со святой костью не вызвал у нее особого интереса. Она снова повернулась к Старцу Одинокой Судьбы и настойчиво спросила:

— Говори же! Почему замолчал?

Выражение лица Старца Одинокой Судьбы стало еще более странным. Он произнес:

— Его судьба меняется... Возможно, он и не умрет, а святая кость становится все прочнее...

Эти слова вызвали гул в толпе. Неужели это значит, что Сюй Цюмин обязательно станет святым? Великим Мудрецом!

Тут же нашлись недовольные.

— Ты что, сам Великий Мудрец, чтобы судить о чужой судьбе?

— Верно! Что ты вообще смыслишь в Великих Мудрецах? Видно, что ты что-то умеешь, но не строй из себя всезнайку.

— Может, те трое впереди — его сообщники?

— Смехота! Смертный смеет рассуждать о Великих Мудрецах?

— Старик, признавайся, какой ты Великий Мудрец или Великий Император?

Посыпались насмешки, а кто-то и вовсе перешел на ругань. Люди считали, что Старец Одинокой Судьбы сначала проявил неуважение к Императору Дунгуну, а теперь дерзко пророчит появление Великого Мудреца. Разве можно позволять такому шарлатану обманывать людей в Императорском Городе?

Хун Сяньэр тоже была недовольна. Она чувствовала в Сюй Цюмине мощное намерение меча, но этого было недостаточно, чтобы угрожать ей. Она видела гениев меча и посильнее. С какой стати этому человеку становиться святым?

По мнению Хун Сяньэр, для этого нужны удача и возможности, но талант — это основа, без которой