Лучший из невозможных миров. Философские тропинки к Абсолюту - Анна Винкельман

не будущее, а прошлое. Точнее, то, что у многих людей его просто нет: «Сколь немногим ведомо подлинное прошлое! Прошлого нет без крепкого (kräftige) настоящего, которое возникло благодаря отделению от самого себя. Человек, который не может противопоставить себя своему прошлому, прошлого не имеет и, более того, даже никогда не покидает его, так и живет в нем. Таковы и те, кто всегда желает вернуть прошлое, кто не хочет двигаться вперед, между тем как все движется вперед; своей немощной хвалой былым временам да бессильной бранью настоящего они доказывают, что в этом настоящем они ничего не могут сделать»[195].

——

Сколько же людей смотрели на застекленную сторожем-сервантом фарфоровую или стеклянную посуду, которую можно было бы достать только на праздник. Но праздника так никогда и не случилось, как не случилось для них прошлого.

——

Сделать прошлое прошлым чудовищно тяжело. Но верно и то, что причина наших болезней и тревог вовсе не в том, что мы не знаем нашего будущего, а в том, что мы не можем оставить позади ни старые сервизы, ни травмы и разочарования. Казалось, есть простой рецепт: сначала нужно понять (сделать настоящим), а потом отставить и вежливо распрощаться, даже с благодарностью. Только все время кажется, что если прошлое выставить за дверь, то исчезнет полнота настоящего – жить будет просто нечем. А будущее строить – на каких основаниях?

Шеллинг, напротив, скажет, что полнота настоящего возможна, только когда все на своих местах: мертвые похоронены, призраки развеяны, в любви (пугающей и непредсказуемой) совершено признание. Страх неудачи отделения прошлого тоже можно опустить – прошлое тяжеловесно, но силы настоящего и веры в будущее достаточно для того, чтобы оно стало основанием, а не окном.

Шеллинг, кстати, когда поясняет, как прошлое для нас вообще возможно технически, использует слово «разделение» (Scheidung) – корень от повседневного слова «решение» (Entscheidung). Так, чтобы прошлое случилось, нужно решить, и решение это прежде всего касается структуры. Наиболее сообразная любому организму структура как раз такая: 1) то, что мы знаем; 2) то, что мы познаем; 3) и некоторое стремление, предчувствие, что поток жизни (чувств) будет продолжаться. Наконец, из личного опыта можно сказать, что прошлому можно быть благодарным, только когда оно перестало быть настоящим. Освобожденное от ненужной и непосильной задачи, оно лишь с некоторым сопротивлением займет свое место первой материи и фундамента для рвущейся в будущее жизни.

Время3

носогубные складки

соединяют мой нос и мои губы

если бы времени не было

если бы все же блаженство

они соединили бы мой нос

и твои губы

чеховская тоска по бытию

совсем не страшная

можно закрыть книжку —

и будет еще хуже

я стремлюсь к ясности

поэтому пишу только ночью

днем есть то, что есть – всякий увидит

а ты попробуй смотреть на мир

в темноте

сегодня мне пришлось признать

что я проснулась одна

я тщательно все проверила

и даже под диваном

ты мог бы сидеть на нем

ты мог бы лежать на нем

я могла бы сидеть на нем

я могла бы лежать на нем

мы могли бы лежать на нем

но даже и пыли нет

чисто

пустота – это самое тяжелое

Кант, какое это суждение?

априорное? садись – два!

апостериорное? садись – три.

тяжесть познается в опыте

любовь рвется в будущее

время не дружественно твоим носогубным складкам

да кто бы говорил

Абсолют

Абсолюта в мире нет. Если бы кто-то из смертных наткнулся на него, пусть даже в романтических сумерках или догоняя Сову Минервы, то это значило бы, что все мы ошиблись: никакой философии и метафизики нет. Новалис по этому поводу сказал: «Мы всюду ищем безусловное, а находим только вещи». И все же мы находим вещи лишь потому, что ищем безусловное.

Абсолют еще называют безусловным или беспредельным. Точное слово не так важно. Главное, что Абсолют сообщает нам, к чему что относится, из чего возникает все, что есть, куда уходит то, что уходит, а чего на самом деле нет. Увидевший Абсолют один раз обречен вечно искать его, не увидевший ни разу – обречен.

Смерть

«Я все молила небо меня просветить и послать мне хороших мыслей до того, как я вышлю [тебе] это письмо; и небо меня услышало. Я глубоко тебя люблю, я целую тебя в лоб, в оба прекрасных глаза и в твои сладкие уста. Это и правда блаженный знак креста <..>. Не покидай меня, я тебя люблю, я бы хотела суметь сказать тебе, как сильно, но даже в самих твоих руках не смогла бы тебе этого выразить»[196].

Каролина Шлегель-Шеллинг написала это своему возлюбленному Фридриху Шеллингу в 1800 году. 7 сентября 1809 года она умерла. После этого Шеллинг так и не издал ни одного большого текста; все, что писал, писал в стол. «Я стою пораженный, сокрушенный до глубины души и еще не в силах осознать все свое отчаянное горе. <..> Бог даровал ее мне, и смерть не может отнять ее у меня»[197]. В тех текстах, что были изданы уже после ее смерти, мы ясно видим, что, хотя Шеллинг и остался верен Абсолюту и метафизическим принципам, которые сформулировал в молодости, внимание его уже окончательно переключилось на то, как найти связь не только с этим миром, но и с другим – миром духов (Geisterwelt). Если раньше Шеллинг искал способ показать, что «дух и природа едины», утверждая тем самым общее основание свободы и природы, то теперь главный его интерес – в том, как природа связана с миром духов, а не со свободой. Доказать его существование значило бы доказать существование самого Абсолюта. Но не в том смысле, что смерть можно познать или победить. Скорее он хотел найти способ не превращать ее во врага, что уничтожает свободу и природу без остатка.

Кант, главный философский учитель Шеллинга, к миру духов относился скептически и называл его «раем для фантастов»[198]. Когда в 1766 году было очень модно обсуждать ясновидение, Кант язвительно прокомментировал деятельность мистика Сведенборга и сказал, что наш разум, увы