Пламенев. Книга 6 - Сергей Витальевич Карелин

Дух Зверя в голове тоже откликнулся на родную энергию — знакомое тепло разлилось за глазами. Да и искра в груди вспыхнула ярче, помогая перерабатывать чужеродную силу.

Дни летели один за одним. Ставни были закрыты, в комнате стоял полумрак — только редкие полосы света пробивались сквозь щели, двигались по полу, поднимались по стенам и гасли.

Гриша оставлял еду у двери — хлеб, мясо, воду, — забирал пустые тарелки, не стуча, не спрашивая. Иногда я слышал шаги в коридоре, приглушенные голоса, но не отвлекался.

Сидел на кровати поджав ноги, сосредоточенный только на одном: продвижении к пику Костей Духа. Кусочек за кусочком. Когда осколок растворялся полностью, я откалывал следующий.

Энергия втекала ровно, без всплесков, кости уплотнялись, становились тяжелее, прочнее. Я чувствовал, как каждый позвонок, каждое ребро наливаются силой, как крепнет скелет.

К концу седьмого дня первый камень закончился. Я взялся за второй из тех, что были поменьше. На девятый день, поглотив около трети второго камня, наконец перешагнул последнюю границу и почувствовал предел.

Кости перестали набирать плотность. Они достигли той границы, за которой начиналось уже не уплотнение, а трансформация, и для которой нужен был совершенно иной, нежели взрывная закалка, подход. Подход последней, пятой главы.

Я сидел на кровати, чувствуя тело, наполненное новой силой. Каждый позвонок, каждая кость стали единым, но подвижным каркасом — тяжелым, прочным. Сейчас я весил, пожалуй, килограммов на пятнадцать больше, чем должен бы был — чисто за счет уплотнения скелета.

Пик Костей Духа.

Дальше — Тело Духа. Пятая глава, последняя из тех, что были в книжечке Звездного. И у меня еще были камни Духа, однако для прорыва нужно было время. Много времени.

А его не оставалось.

* * *

Последний день перед отбытием я отдыхал.

Вышел во двор, сел на лавку у стены. Солнце грело лицо, ветер шевелил волосы. Вирр лег рядом, положил голову мне на колени, вздохнул, закрыл глаза. Шерсть у него была теплая, жесткая на загривке и мягкая за ушами. Я провел пальцами, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы.

Гриша вышел из общей комнаты, увидел меня, но подходить не стал. Только кивнул, направляясь к воротам.

На двор вышла Нина. Она уже не опиралась на палку, только слегка прихрамывала, в остальном двигаясь совершенно свободно. Увидела меня, улыбнулась, махнула рукой.

Кивнул в ответ, а потом наблюдал за тем, как девушка разминается и приступает к тренировке. С ранения прошло уже два месяца, и, несмотря на осложнения, вызванные долгой дорогой у меня на спине, сейчас никаких противопоказаний для этого уже не осталось.

Я дал ей пару советов, потом пошел пообедал, потом мы с Вирром сходили погулять за город. Вечером устроили небольшую вечеринку в честь отбытия, но ничего особенного: никто даже алкоголя не пил. Все понимали, что завтра все только начнется. Разошлись по комнатам около десяти, и я действительно лег спать почти сразу, только немного почитал на ночь.

Проснулся от ледяного чувства — того самого, которое не раз спасало мне жизнь в лесу. Дух Зверя в голове пульсировал тревогой, сжимался, толкал, заставлял открыть глаза. Мышцы напряглись еще до того, как разум осознал причину.

Я не делал резких движений. Дышал ровно, как во сне, только веки слегка приоткрылись, чтобы можно было увидеть комнату.

В углу, у окна, стоял черный силуэт.

Человек.

Он стоял неподвижно, сливаясь с темнотой, но я увидел в руке лезвие. Кинжал, готовый ударить меня в сердце или по горлу. Секунда, две — и он нападет.

Мысли пронеслись мгновенно. Духовное зрение показало позднюю стадию Сердца, и в целом для нынешнего меня это уже не должно было представлять никакой угрозы. Однако кинжал вполне мог быть отравлен: раз уж он пришел убить меня, наверняка мог использовать все методы. Так что рисковать, вступая в полноценный бой, чтобы попытаться взять убийцу живым, ни в коем случае не стоило.

Я вскочил с кровати, вкладывая в движение всю силу пиковых Костей. В ту же секунду убийца бросился на меня.

Лезвие мелькнуло в воздухе, целя в шею, но я был быстрее. Ушел вниз, пропуская удар над головой — клинок свистнул в сантиметре от волос, — и ударил кулаком в грудь.

Пиковая стадия Костей против позднего Сердца. Атака не отбросила его назад: все было куда серьезнее. Кулак буквально пробил ребра — я почувствовал, как они ломаются под костяшками, как мышцы рвутся, как легкое сминается под давлением.

Рука вошла в грудь по запястье, разрывая сердце, и остановилась, только уперевшись в позвоночник с другой стороны. Воздух вырвался из его легких беззвучно — не осталось сил даже на хрип.

Тело обмякло. Кинжал выпал из разжавшихся пальцев, звякнул о пол, царапнув дерево. Я подхватил убийцу, не давая упасть, опустил на пол. Выдернул руку. Кровь хлынула из раны, заливая грудь, растекаясь темным пятном по рубахе.

Сорвал маску.

Незнакомое лицо. Мужчина лет тридцати, обычные, ничем не примечательные черты. Наверное, как и полагалось убийце. Одежда простая, темная, без меток. Ничего, что могло бы выдать заказчика.

Впрочем, выбор того, кто мог это сделать, был невелик. Юрий Железный. Другого врага с такими возможностями и такой наглостью у меня в Шуйске не было. И то, что я справился с посланным им убийцей, легче не делало.

Он проиграл на экзамене, не сумел обвинить меня в нападении и отправить за решетку, потом был унижен мной, когда потерял сознание у всех на виду. А теперь его подручный не справился с заданием.

Но он не успокоится.

Я смотрел на труп, и внутри поднималась холодная ясность. Юрий не остановится. Если он решился на убийство, то уже ни перед чем не остановится. И если устранить не получилось, то следующий самый простой способ избавиться от меня — не пустить на поезд. Подкупить стражу, устроить задержание, найти повод — в Шуйске у Железных хватит связей.

А без поезда — никакой академии. Хоть куратор и сказал, что в случае опоздания есть шанс, что меня все равно зачислят, уверен, Юрий смог бы придумать, как не позволить этому случиться, несмотря на мое первое место по Шуйску.

Выпрямился, обошел тело, подошел к окну. Приоткрыл ставню — на улице темно, только редкие фонари мерцали вдалеке. Время около пяти. Двор пуст. Никого. Значит, убийца действовал один. Если бы была группа, они бы уже вошли.

Нужно уходить. Сейчас. Не дожидаясь утра.

Подошел к кровати, натянул