Тетради из полевой сумки - Вячеслав Ковалевский

Вышли с Кобликом подышать свежим воздухом. К самому лицу подлетела летучая мышь.

Коблик удивился: слепая летучая мышь? Узнав, что она зрячая, «поправился»: «Да, ведь это сова слепая!» Получив и здесь отпор, удивился: «Но почему же сову называют слепой? Кто же из птиц тогда слепой? Да, вспомнил — крот!»

Конечно, он тут же и сам рассмеялся, сообразив, что крот — не птица. В чем здесь дело? Может быть, здесь больше рассеянности, чем невежества?

Все эти чудачества очень подходят для образа одного из героев моего романа, который все яснее складывается в моем воображении. Основою, конечно, будет Коблик.

Когда мы с Кобликом размышляли о том, будет ли человек далекого будущего не похож на нас, как мы на обезьяну, Коблик начал говорить о свободе сознания будущего человека и сказал:

— Вы представляете себе иронию будущего человека по нашему адресу?

Задетый, я ответил:

— Разве мы своим желанием понять будущего человека, разве в этом мы не мудрее его, с его глупой иронией?!

Коблик расхохотался.

Вечером смотрели фильм «Ленинград в борьбе». Сделано несравненно лучше, чем «Разгром под Москвой», но можно было бы сократить — картина стала бы сильнее.

Для меня эта картина — какая-то перекличка с повестью Гроссмана: больше правды, чем раньше нам показывали. Симптоматично! Через какие муки надо было пройти народу, чтобы зритель и читатель начали наконец получать — хоть частично — свою долю.

Все мы имеем талоны на обед. Садясь за стол, мы каждый раз отрываем талон. Карточка, на которой напечатаны тало-

ны за весь месяц, становится все меньше и меньше. Вот я уже оторвал с края талоны до 12, 13, 14... Съел вместе с обедом эти дни. В этом есть что-то похожее на то, как гусеница объедает лист на дереве.

Время отщипывает у нас день за днем... Жизнь проходит...

В древности науки не были дифференцированы и физика сливалась с этикой.

В отличие от Демокрита, Эпикур признавал за атомом способность отклоняться от прямой и делать вихревые движения. В этом пункте Эпикур восставал против рока и неотвратимости, против фатализма Демокрита. Его физика, пере-.ходя в этику, признавала у человека свободную волю.

У него такой вид, словно он только что проглотил гвоздь и ждет со страхом — что же теперь будет?

Коблик сорвал василек и спросил меня: «Вы не можете сказать, как называется этот цветок?» У него были широко открытые глаза. Мы часто проходили с ним мимо васильков, но вот только сегодня до него наконец дошло, как прекрасен этот цветок.

Все время кажется, что кто-то хочет войти, просится в избу. Это старик хозяин избы целый день курит и то и дело выколачивает свою трубку то об стол, то о подоконник или же о притолоку двери.

Действия «катюши»: в Спас-Помозкине от одного залпа загорелось четырнадцать домов.

За два залпа батарея выпускает 378 ракет.

Здюмаев ходил по отбитой у немцев поляне, по которой «играла» наша «катюша». По его словам, получился «хороший крематорий»: множество обгоревших костей — каски и кости.

Как мало взрослых людей, достигающих зрелости. Лысина, седина, выпавшие зубы — а человек все еще не 6* 163

взрослый, ребенок по своим мыслям, обидам и надеждам. Самый дефицитный возраст — юность, то есть острая жажда всего живого, наблюдательность и творческая активность.

19 августа.

«Генерал-солдат» Поростаев ранен в обе ноги осколками мин. Его увезли на самолете в Москву. Это — лучший генерал в нашей Ударной.

Несколько дней идет бой за коридор, связывающий Старую Руссу с Демянским котлом. Мало успехов. Все еще остается перегрызть пять километров. Подступы сильно заминированы.

20 августа.

У нас в отделении все переболели гриппом. Дошла очередь и до меня.

Сижу на вечернем лугу под стогом сена и думаю: а не случится ли так, что я с тоскою и с благодарностью буду вспоминать это время? Я непрерывно наблюдаю природу, без которой не могу жить. Пусть порою «контактировал» только с каким-нибудь стеблем, только его ощущал или ветку с двумя, тремя листочками,— остальное было мертво для меня, захваченного не осмысленными еще переживаниями войны, как потоком. И все-таки я постоянно бывал под открытым небом, и это уже счастье.

Кроме того, я жил все эти месяцы напряженной интеллектуальной жизнью. Сколько событий, наблюдений, надежд и сомнений! Тоска о семье — это тоже добавок к полноте переживаний! (Что-то путается у меня в голове от гриппа.)

Прочел у Есенина:

Ягненочек кудрявый месяц

Гуляет в голубой траве.

И вспомнил страшную весеннюю дорогу в Онуфриево. Изуродованный лес и неровный кусок луны, словно оторванный при бомбежке.

Англичане что-то делают в районе Дьеппа. У нас среди агитаторов сразу же поднялось возбуждение.

На войне писателю нужно быть таким же мужественным и честным, как за письменным столом.

Язык: «Дайте стул, чтобы черт не сдул».

Из Шутовки выселили одну женщину. Уезжая, она заколола свинью. Мясо раскупили военные и выменяли колхозники. Сейчас перед столом, за которым я работаю, идет взвешивание последних кусков. Чтобы удобнее было цеплять их к безмену, мясо завернули в бюстгальтер хозяйской дочки.

Кого ни спросишь из местных жителей: «Как называется цветок?», в громадном большинстве не знают. И это всюду, где бы я ни бывал: Кавказ, Крым, под Москвой, Север — всюду большинство не знает, как называются самые распространенные полевые и луговые цветы. Остается удивляться — откуда же в специальных справочниках появилось такое громадное количество народных чудесных названий для цветов?

27 августа.

Крупная победа на Калининском фронте! Сегодня утром наша газета выпустила листовку:

«Ударом наших войск в первые же дни наступления оборона противника была прорвана на фронте протяжением 115 километров».

Наборщики, работавшие всю ночь, сказали: «Мы готовы каждую ночь набирать такие новости».

Как велика жажда победы! Какие тяжелые дни: бои уже идут под Сталинградом.

Меня огорчило, что вся эта история началась под Ржевом еще «дней пятнадцать тому назад», как сказано в сообщении Совинформбюро. Значит, продвижение уже замерло и, главное, оно не оказало решающего влияния на ход боев на юге.

Теперь понятно, почему на нашем небе исчезла в последние дни немецкая авиация, лишь изредка появляются «костыль» и «рама».

У нас всегда говорили: «Если бы не было немецкой авиации, совсем другое было бы дело!» Сейчас ее нет, но ничего не изменилось. Это происходит оттого, что мы бьемся малыми силами, в лесисто-болотистой местности, над перекусыванием немецкого коридорчика, который хорошо укреплен.

Командующий армией присвоил Федору Чистякову звание младшего лейтенанта. Он назначен командиром пулеметного взвода. Член