Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

Алексеев Л. В., 1957, с. 231; Рыбаков, 1964, №27), но в первую очередь драгоценных металлов — серебра и золота. В грамоте киевского князя Мстислава Владимировича и его сына Всеволода новгородскому Юрьеву монастырю 1128/32 г. читаем: «А се я Всеволод дал есмь блюдо серебрьно в 30 гр[и]вн серебра» (ГВНП, №81, с. 140-141), а в киевском летописном своде конца XII в. под 1158 г. о дарении минского князя Глеба Всеславича киевскому Печерскому монастырю сказано: «Глеб же вда в животе своем с княгинею 600 гривен серебра, 50 гривен золота» (ПСРЛ, 2, стб. 492); и т. д. Во многих других случаях термин «гривна» явно обозначает уже абстрактную стоимость, как, например, в граффито конца XI–XII в. из киевского Софийского собора о покупке «княгиней Всеволожей» земли некоего Бояна: «...купи землю княгини Бояню вьсю, а въдала на неи семьдесят гривьн соболии, а в томь драниць семьсъту гривьн» (Высоцкий, 1966, №25, с. 61). Смысл слова «драница», ставящего в тупик комментаторов (СДРЯ, 3, с. 70, ст. «драница»), будет выяснен в ходе дальнейшего исследования; сейчас для нас важно только то, что в гривнах как в стандартных денежных единицах выражена стоимость определенного количества мехов. Такое значение единицы стоимости могло развиться путем отвлечения от стоимости гривны веса конкретного материала. Поскольку наиболее распространенным драгоценным металлом в Древней Руси IX–XII вв., как и в Европе в целом, несомненно, было серебро, то естественно думать, что основой для гривны в качестве единицы стоимости послужила стоимость серебра весом в 1 гривну. Это заставляет внимательнее присмотреться к неоднократно зафиксированному в текстах термину «гривна серебра».

Кроме тех случаев, когда контекст не дает никаких данных для суждения о величине упоминаемой гривны серебра (как в цитированной выше дарственной князя Мстислава Юрьеву монастырю), есть два памятника, в которых гривна серебра как главная расчетная единица противопоставлена гривне кун или гривне «ветхих» (старых, прежних) кун (ср. также берестяную грамоту №710 второй половины XII в.: «възьми у Тодоръка полъ деся[т](е) [г]ривне серебра, а 10 гривнъ кунами...»: Янин — Зализняк, 1996, с. 121); это — договорная грамота Новгорода с Готским берегом и немецкими городами от 1191/2 г. (ГВНП, №28, с. 55-56; о датировке см.: Рыбина, 1989, с. 43-48; Янин, 1991, с. 81) и договор Смоленска с Ригой, Готландом и немецкими городами от 1229 г. (Смол. грам., с. 18-62). Давно замечено, что вира за свободного человека, а также лицо, находившееся на княжеской службе, которая в «Русской Правде» выражена в гривнах без какого-либо определения, в названных договорах разверстана в гривнах серебра, причем сравнение этих пеней в обоих памятниках показывает, что гривна серебра приравнивалась к 4 гривнам «Русской Правды». Так, в новгородском договоре статьи 2—3 читаются: «А оже убьють новгородца посла за морем или немецкий посол Новегороде, то за ту голову 20 гривен серебра. А оже убьють купчину новгородца или немчина купчину Новегороде, то за ту голову 10 гривен серебра» (чему соответствует статья 1 смоленского договора: «Аже будет свободный человек убит, 10 гривен серебра за голъву»), тогда как в статье 1 «Пространной Правды» находим иное: «Аже убиеть муж мужа,... то положити за голову 80 гривен, аче будеть княжь муж или тиуна княжа; аще ли будеть ... купець ..., то 40 гривен положити за нь» (РП, с. 402-403); эти нормы присутствуют и в «Краткой Правде», но разнесены там по статьям 1 и 19, так как возникли в разное время (там же, с. 397-398). Все прочие пени в статьях 4—8 новгородского документа выражены в «старых гривнах», которые именуются также «гривнами старых (ветхих) кун», тогда как в смоленском договоре употребление гривны серебра носит более последовательный характер. Это дает возможность сравнить некоторые статьи обоих договоров. Статье 4 договора Новгорода — «А оже мужа свяжуть без вины, то 12 гривен за сором старых кун» — соответствует статья 20 в договоре Смоленска: «Аже мьжю русином и латинескъм свяжеть друг друга без вины, за то платити 3 гривны серебра». Аналогично вместо статьи 7 в первом случае — «Оже пошибають (подвергнут насилию. — А. Н.) мужеску жену любо дчерь, то князю 40 гривен ветхыми кунами, а жене или мужьское дчери — 40 гривен ветхыми кунами» — во втором находим: «Аже застанеть русин латинеского человека с своею женъю, за то платити гривьн 10 серебра». Сравнение дает все тот же результат: 1 гривна серебра приравнивалась к 4 старым гривнам «Русской Правды».

Так как старая и новая гривны противопоставлены и сосуществуют на страницах одного и того же документа, то появление новых норм пеней невозможно объяснить просто подорожанием серебра в связи с тем, что, как известно, с рубежа XI–XII вв. резко сокращается приток этого металла в Восточную Европу. Гривна «Русской Правды», т. е. гривна XI в., возникла, разумеется, много раньше, когда в IX–X вв. на Русь в изобилии поступала серебряная монета арабской чеканки. Это значит, что гривна «Русской Правды», так же как и гривна серебра, существовала преимущественно в серебряном выражении. В одном из списков договора 1229 г. есть тому прямое подтверждение в виде глоссы: «... а за гривну серебра — по 4 гривны кунами или пенязи» (Смол. грам., с. 36.22-23, 40.20-21, 46.49-50). Следовательно, термин «гривна серебра» вводит в заблуждение: и старая, и новая гривны были в равной мере гривнами серебра, различаясь, однако, следуя логике смоленского глоссатора XIII в., по форме, в которой в том и другом случаях серебро выступало как средство платежа. Старая гривна представляла собой единицу исчисления серебра в его монетной форме («пенязи»); это наводит на мысль, что новая гривна должна была выступать в виде слитка.

Действительно, прямое подтверждение такому предположению находим в часто цитируемом свидетельстве «Галицко-Волынской летописи» под 1288 г. о князе Владимире Васильковиче, который «и блюда великаа серебрянаа, и кубькы золотые и серебряные сам перед своими очима поби и полья в гривны (выделено нами. — А. Н.)» (ПСРЛ, 2, стб. 914). Со второй половины XI в. на Руси получают широкое распространение серебряные слитки чаще всего в виде палочек весом, колеблющимся, главным образом, между 195 и 200 г (Ильин А. А., 1921; Bauer, 1929, s. 77-120; 1931, s. 61-100; Медведев, 1963, с. 107-120; Kotljar, 1985; Котляр, 1996, с. 80-142). Если отождествить такие слитки стандартного веса с «гривной серебра», то в качестве серебряного наполнения гривны «Русской Правды» получим вес ок. 49 г (ок. 197 : 4). Эта точка зрения Η. П. Бауера (1937, с.