Хозяин Волшебной Лавки. Том 2 - Юрий Розин

Самого Савельева я увидел еще через пару минут.

Он вышел из той же двери, остановился за прилавком и смотрел на меня. Лет сорока, высокий, хорошо сложенный, в темном костюме с бордовым галстуком.

Лицо правильное, жесткое по линии скул: такое лицо было бы привлекательным, если бы не выражение, которое на нем стояло, видимо, постоянно. Устойчивое, привычное ощущение, что всё вокруг — его пространство и что чужое присутствие в нем требует объяснений.

Он смотрел спокойно и чуть выжидательно.

— Воронов.

— Здравствуйте, — ответил я. — Дмитрий…

— Сергеевич.

Он вышел из-за прилавка и встал в двух шагах от меня, руки сложены за спиной. Ни тепла, ни открытой враждебности: ровный, холодный интерес человека, которому пришли в гости без предупреждения.

— Редкий случай, — сказал он. — Конкурент на пороге. Я вас не ждал.

— Я решил зайти лично. Нам есть о чем поговорить.

— Есть ли?

— Слухи о нелицензированных предметах. Инспекция по доносу. Несколько возвращенных товаров.

Он чуть приподнял бровь.

— Интересно, — хмыкнул он.

— Не думаю, что вас моя лавка особо интересует. Я пришел предложить следующее: вы останавливаетесь, а я не предпринимаю ответных шагов. У каждого своя работа, у каждого свои клиенты, город достаточно большой, всем места хватит.

Он молчал несколько секунд. Потом медленно повернулся, прошел к витрине и посмотрел на один из предметов за стеклом, как будто проверяя, правильно ли тот стоит.

— Вы появились совсем недавно, — сказал он, не поворачиваясь. — Небольшая лавка без репутации. Несколько удачных сделок. И вы пришли ко мне с предложением о перемирии. — Он повернулся. — Как к равному.

— Как к человеку, с которым есть разногласия.

Савельев смотрел на меня с выражением, которое в другом месте назвали бы скукой.

— Я не распускал слухов, Воронов.

— Мы оба прекрасно понимаем, что это — ложь, — прямо обозначил я.

— Докажите.

— Хорошо, — сказал я после паузы. — Я попытался поступить цивилизованно. Вы отказали. В таком случае я буду действовать иначе.

— Как вам угодно.

Он уже шел обратно за прилавок.

Я вышел на улицу и постоял минуту, щурясь от яркого дневного света. Прямой разговор результата не дал. Это было ожидаемо, но я должен был сделать это, чтобы у самого не осталось сомнений.

К тому же я сумел более внимательно изучить оппонента. Савельев был умен и осторожен: никаких прямых угроз, признаний или следов. Значит, нужно было найти то, что не видно с первого взгляда.

* * *

К тому времени, когда я вернулся, кабинет было не узнать.

Сема с Ильей съездили к Леониду Сергеевичу и привезли все, что хранилось в тайнике. Три ящика, два свертка, стопка папок с записями, набор инструментов в кожаном чехле и шесть приборов в разном состоянии.

Большинство из приборов были самодельными: аккуратно, но из подручных материалов, с заменами и переделками. Один явно барахлил, у второго не хватало части корпуса. Чего-то хотя бы казённого качества среди них не было.

Илья стоял посреди образовавшегося хаоса и смотрел на это все с видом, который я не стал комментировать.

— Это временно, — сказал я. — Другого места пока нет.

— Понимаю.

Он полез разбирать ящики.

Сема остался помочь: вытаскивал свертки, освобождал углы, ставил ящики один на другой так, чтобы не перегораживать проход. По дороге к дяде и обратно они с Ильей успели поговорить о чем-то, судя по интонациям, вполне дружелюбном, и теперь Сема держался рядом без лишних слов, просто делал то, что нужно. Это был его обычный способ строить отношения: не разговорами, а работой бок о бок.

Пока они устраивались, я успел заметить, что Илья несколько раз поглядывал на Сему, когда думал, что тот не видит. Сема был старше его всего на три года, но весил вдвое больше и двигался с той особой уверенностью, которая бывает у людей, никогда не думавших о том, удобно ли им в собственном теле.

Я же, убедившись, что у них все получается вполне успешно, пошел вниз, достал из ящика под прилавком записную книжку с адресами. Пришла пора расчехлять накопленные за всё время связи.

* * *

Григорий Павлович Нечаев появился в лавке в числе первых постоянных клиентов. Пришел на второй или третьей неделе, когда большинство в городе еще присматривались, кто такой новый хозяин на Тихом канале и стоит ли он доверия.

Тогда он принес на оценку подвеску в серебряной оправе: красивую, с историей, с хорошим прошлым. Артефакт работал, но еле-еле, контуры на излете. Назвал цену, которую хотел получить.

Я осмотрел подвеску моноклем, вернул на прилавок и сказал прямо: за такую сумму он ее не продаст, потому что опытный покупатель сразу увидит состояние контуров. Половина суммы, может быть чуть больше.

Нечаев помолчал. Потом сказал: «Спасибо за честность» и ушел с подвеской. Вернулся через неделю, продал-таки мне ту подвеску ровно за ту цену, что я назвал, и с тех пор заходил регулярно.

Несколько раз продавал через лавку свои артефакты, купил пять или шесть предметов, всегда оставался доволен оценкой. Однажды мы обсуждали механику одного интересного предмета минут сорок, не вспоминая о цене. После того разговора он здоровался, как со знакомым.

Ему около пятидесяти лет, обустроенный грозовец среднего достатка: не дворянин, но при деньгах, с собственной квартирой в приличном районе и привычкой к порядку. Одевался аккуратно, говорил без спешки, держал слово.

Я написал ему записку с просьбой заглянуть сегодня и отправил с сыном поварихи из нашего любимого кафе и тридцатью рублями.

Нечаев пришел часа через три. Ася к тому времени занималась с Ильей в торговом зале, Сема был в саду. Так как дело было рабочим и не для посторонних ушей, мы поднялись наверх, в кухню.

Я объяснил ситуацию: Савельев, слухи, инспекция, разговор, который ни к чему не привел. Объяснил, что хочу прощупать его изнутри, и так как не могу пойти сам или послать Асю или Сему, решил обратиться к Нечаеву. Спросил, готов ли он зайти туда под видом покупателя и посмотреть, какие предметы ему предложат, если попросить что-нибудь нестандартное.

— В «Артефакторию»? — переспросил он.

— Если это вас не затруднит.

Нечаев взял предложенный чай, отпил, поставил стакан.

— Я туда однажды заходил. Полгода назад, из любопытства. Дорого там всё.

— Это я знаю. Меня интересует то, что не видно с витрины.

Нечаев подумал несколько секунд, потом кивнул.

— Хорошо. Зайду вечером.

Я проводил его обратно после того, как напоил чаем с испеченным Семой пирогом. В торговом зале тем временем шла работа, и, судя по отдельным репликам, начавшим долетать до нас еще из коридора,