Борьба за любовь при дворе Валуа - Юрий Николаевич Лубченков

открытой вражды и даже заставляла Генриха проводить время с законной супругой. Пожалуй, она была в числе немногих придворных, которые не стали относиться к Екатерине враждебно после того, как обещанного приданого за ней не дали (папа Климент VII скоропостижно скончался, так и не выполнив обещания).

Генрих стал дофином неожиданно. В 1535 г. его брат Франциск внезапно скончался, проболев только одну ночь. Отец был убит горем. Предполагалось, что старший сын Франциска I был отравлен. В этом злодеянии обвинялись и германский император, и, естественно, Екатерина Медичи – флорентийцы славились как отравители. Некоторые приписывали это и Диане де Пуатье, хотя причин у нее не было. Виновных так и не нашли, и дофином стал Генрих.

При дворе у Дианы де Пуатье была более грозная соперница – фаворитка короля Франциска I герцогиня Д’Этамп. Можно сказать, что шла война двух фавориток – короля и дофина. Диана не скрывала своего возраста, просто она действительно выглядела гораздо моложе своих лет. Но чего только не говорили о ней те, кто составлял круг Анны Д’Этамп. В свои сорок лет Диана была свежа, бодра, стройна и необычайно красива. Все это вызывало подозрение. Сплетники в угоду королевской фаворитке говорили, что Диана занимается колдовством, приготовляя для себя мази для поддержания молодости. Другие «считали», что она не так уж и хороша, просто перед тем как появиться в свете, она долгое время проводит у зеркала «правя лицо» с помощью косметики, что зубы у нее вставные, а пышность прическе придают дорогие накладные волосы. На самом деле секрет ее был очень простым. Диана вставала в шесть утра, принимала холодную ванну, иногда со льдом, а затем три часа в любую погоду устраивала себе верховую прогулку. Вернувшись, она после легкого завтрака нежилась в постели до полудня с книгой в руках. Она почти не употребляла косметики, считая, что от нее может поблекнуть свежесть кожи.

Молодые дамы при дворе короля стремились подражать Диане, копировали ее прическу, жесты, походку. По почти общему мнению, она была эталоном красоты, к которому следовало стремиться и который еще долгое время после ее смерти был признан совершенством. В своих сочинениях Ги де Бретон и аббат де Брантом так его описывают:

Три вещи должны быть белыми – кожа, зубы, руки;

Три – черными – глаза, брови, ресницы;

Три – красными – губы, щеки, ногти;

Три – длинными – тело, волосы, пальцы;

Три – короткими – зубы, уши, ступни;

Три – узкими – рот, талия, щиколотки;

Три – полными – руки, бедра, икры;

Три – маленькими – нос, грудь, голова.

Анна Д’Этамп пыталась уверить короля, что Диана опоила молодого Генриха колдовским зельем, и, кстати, из ее окружения и пошел слух, что в смерти молодого Франциска виновата Диана де Пуатье. Если бы король поверил в эти сплетни, то по законам того времени Диана могла бы лишиться жизни, но, на ее счастье, Франциск I не особенно слушал болтовню своей фаворитки относительно соперницы, и даже веселился, наблюдая за «войной двух красавиц». В 1538 г. в Париже был распространен памфлет, состоящий из нелестных выражений в адрес Дианы де Пуатье. Сочинил его поэт Жан Визажье по просьбе Анны Д’Этамп. В нем Диана называлась самой уродливой женщиной при дворе, самой старой, самой отвратительной, самой потрепанной и так далее. Но, несмотря на все старания поэта и герцогини, памфлет не имел успеха.

Король Франциск I в мастерской Бенвенуто Челлини.

Художник Н. де Кейзер

Тогда герцогиня Д’Этамп решила лишить Диану окружения. Сторонников фаворитки дофина «возглавлял» скульптор Бенвенуто Челлини. Он не раз для своих работ брал за образец Диану. По поручению короля Челлини работал над статуями для фонтанов Фонтенбло. Герцогиня добилась, чтобы его работы и наброски были уничтожены, а заказ передали другому художнику. Для Челлини это был тяжелый удар, но он мужественно его выдержал и не только не покинул Париж, но и не отступился от Дианы. Французский двор осудил действия герцогини и короля, который потакал ей.

Екатерина Медичи явно не поддерживала ничью сторону, хотя больше импонировала Диане. (Если бы не любовь к Генриху, эти две умные и образованные женщины могли бы стать добрыми приятельницами.) Да и после смерти дофина Франциска Екатерине пришлось быть особенно осторожной, так как она была одной из подозреваемых в злодеянии, имевших причины для его устранения. Подобные мысли посещали некоторых лиц, среди которых, возможно, была и Диана де Пуатье. Все понимали, что следствием отравления стало реальнейшим делом ближайшее царствование Генриха и Екатерины. Но на Генриха никто и не думал, Екатерина же вела себя безукоризненно, ибо к моменту смерти дофина она была всем известна как обожательница свекра-короля, старавшаяся всегда быть при нем – из-за сильной к нему привязанности и преклонения. Подобное отношение к королю, страстно любившему своего старшего сына, поставило весь дом Медичи вне подозрений, и возникший было шепоток подозрительности покачался из стороны в сторону и, не найдя опоры, рухнул. Екатерина с достоинством вышла из этого испытания и с достоинством стала наследницей трона французских королей. Подобное отношение к королю она сохранила и после того, как ее муж стал дофином: Франциск I был по-прежнему ее единственной надеждой, ибо Диана безраздельно царила в сердце Генриха.

Вскоре в противостояние герцогини и жены сенешаля (так с иносказательным напоминанием звали Диану в царствование Франциска I) вмешалась и религия. Герцогиня Д’Этамп поддерживала Кальвина и протестантов, де Пуатье вместе с герцогами Гизами стояла во главе католической партии. Диана питала личную неприязнь, переходившую зачастую в ненависть, к протестантам. Конечно, во главе угла стояла большая политика, но была и личная причина – однажды один из придворных портных сказал фаворитке: «Удовольствуйтесь, сударыня, тем, что заразили вашим бесчестьем и скверной Францию, но не покушайтесь на божественное». Слова запомнились, и Диана всегда побуждала Генриха к твердости в вопросах веры.

Сам Франциск I долгое время поддерживал протестантов – для ослабления Карла V – но потом начал яростное их преследование. Диана же выдала обеих своих дочерей, рожденных в браке с Луи де Брезе, – одну за Робера Ламарка, герцога Бульонского, принца Седанского, другую – за Клода Лотарингского, герцога Омальского, что, вкупе с католической ориентацией, укрепило ее позицию.

Отношения Генриха и Екатерины осложнялись отсутствием у них детей. Двор обвинял в их отсутствии Екатерину, которая долгое время не могла подарить мужу наследника. Так что взойди сейчас Генрих на престол, он имел прекрасный повод для развода – ибо наследники монархов под особым попечением провидения,