Борьба за любовь при дворе Валуа - Юрий Николаевич Лубченков

версия бьется еще с одной легендой тех времен – якобы граф приказал графине: если придет письмо с вызовом ее ко двору, но без его личного кольца, – не ехать. Если с кольцом – выезжать. Далее версии расходятся – одна гласит, что графиня, подкупив слуг, позаимствовала кольцо у мужа заранее, до отъезда к королю, и на голубом глазу (а глаза у нее, по отзывам современников, были действительно ярко-голубые) приехала к мужу и королю с кольцом. Из другой следует, что король, как-то прознав о договоренности, сумел вместе с письмом графа отправить реплику его именного кольца (но это прямо-таки совсем фантастика – и узнал о договоренностях, и понял, о каком кольце идет речь, и успел заказать копию, и его люди умудрились засунуть его в переписку – Станиславский при этом бы произнес свою любимую фразу). Думается, все было проще: графу сделали предложение, от которого он не смог отказаться – а подать сюда Тяпкина-Ляпкина! И все сразу завертелось по монаршьей воле. Словом, графиня скоро прибыла ко двору. Это было где-то на стыке 1516–1517 гг. Король только распробовал на вкус королевскую власть во всей ее сладости, а тут приехала – считай к нему – и бретонская роза.

Франсуаза де Фуа.

Неизвестный художник

А далее последовала настоящая испанская павана, танец придворный, ритуальный, статичный и неторопливый, по сравнению с которым менуэт – прямо-таки мазурка. Король хотел любви (для сиюминутности у него хватало дам прекрасных во всех отношениях). Поэтому начался букетно-конфетный период в королевской версии: стихи, подарки, празднества. Здесь опять намечается некое двоение образа – кто-то говорит, что графиня сначала начала просить должностей и преференций для мужа и семьи, кто-то – что это было следствием состоявшегося амура. Король сделал мужа графини командиром особой роты, её старший брат, виконт де Лотрек, стал губернатором Миланского герцогства. Два других брата – Тома, сеньор де Лекен, и Андре, сеньор де Л’Эспарр, также получили высокие должности.

Да и вообще, женское сердце – загадочный предмет, мужчинам его никогда не понять. Получая от короля все то, чего она была лишена ранее, графиня мягчала сначала душой, а – как следствие – и телом. Тут еще произошла личная трагедия короля – его не избрали императором Священной Римской империи, куда он так стремился, предпочтя ему испанского короля. И графиня пришла выразить сочувствие своему верному рыцарю. Сочувствия потребовалось много, оно постепенно нарастало крещендо, и через несколько часов король, проиграв империю, выиграл любимую женщину. Почти сразу это стало известным окружению, которые, благоразумно забывая выборы на пост императора, поздравляли своего монарха с великой победой на ниве любви. Часть из придворных мужского пола втихаря завидовали, часть двора женского пола – особенно круг королевских одалисок – получил объект для постоянной ненависти. Поскольку внимание их хозяина отныне не рассеивалось между ними, а локализировалось на одной даме, остальных отправляя на периферию восприятия. Впрочем, они напрасно волновались – спустя некоторое время для них все придет в прежнюю колею. И лишь в недоступной вершине для них будет сиять звезда официальной фаворитки, которая особо не вмешивалась в дела власти, проявляя интерес лишь к событиям, когда могли пострадать или быть обиженными ее родные. В остальном она довольствовалась эстетической стороной власти при дворе, получая удовольствие от самой атмосферы праздника, который всегда старался здесь поддерживать король. И помпезных торжеств – так графиня и ее муж присутствовали на церемонии крестин дофина Франциска 25 апреля 1519 г. в Амбуазе. Франсуаза стояла рядом с принцессами, это было знаком того, что она признана официальной королевской фавориткой (фр. La mye du roi).

Такой фавор продолжался до самого плена короля, последовавшего после неудачного противостояния с испанским королем. Короля увезли в Испанию, а его дама вернулась в замок к мужу, не желая оставаться при дворе, где ее чистой ненавистью ненавидела мать Франциска Луиза Савойская. Муж тоже принял ее без восторга, но поскольку она продолжала оставаться официальной пассией короля, то свое недовольство пока попридержал.

Франсуаза оставалась в Бретани до освобождения короля, а потом поспешила к царственному возлюбленному. Но… Луиза решила в этот раз не пускать на волю случая увлечения сына. Она не только не предупредила Шатобриан о сроках возвращения короля, она позаботилась и о том, чтобы в ее свите при встрече сына был типаж, им предпочитаемый. Это была молодая и очаровательная девица Анна де Писсле, на которую король постоянно косился с первых мгновений встречи с матерью. Та это заметила и сыто улыбнулась – эпоха Франсуазы с этого мгновения начала заканчиваться.

Когда графиня доехала до двора, она могла убедиться, как и все остальные придворные, что в сердце короля произошла смена караула. Анна, в отличие от предшественницы, долго не строила из себя избыточную добродетель и, замотивированная королевой, намеревалась получать блага не через авансовые платежи, а по факту совершения сделки. Сделок. Благо этапов таких она планировала много. Поэтому она сразу и максимально пылко ответила на чувства короля и тут же закрепила союз любви и надежд неоднократной конкретикой. Франсуаза оставалась у разбитого корыта, но решила не сдаваться, и последовала пара лет изнурительных боев, которые доводили короля до тихого остервенения. Поскольку ссор по таким поводам он не любил категорически. Но тут были обе его любимые женщины, и он старался развести их по разным углам. Король, пока они ругались, писал им обеим стихи, утешая их. Но победит в конце концов решительная язва Анна, заклевавшая более робкую и тихую Шатобриан. Да и король все же в результате выберет Анну, сделает ее официальной фавориткой, а старой пассии предложит место при дворе менее значимое, но достаточно почетное (должность фаворитки номер два). Та откажется и уедет к себе в Бретань.

Однажды король, будучи в тех местах, навестит чету Шатобриан. Старое чувство вспыхнет, и он проведет там безумные три недели на глазах шокированного мужа. Потом король и свита уедут, а в замке, по мнению многих, дело станет приближаться к трагедии. Вроде бы граф посадил супругу под домашний арест в комнате, обитой черной тканью, где она пребывала в одиночестве и раздумьях о своих грехах. По одной из версий, она через полгода вскроет себе вены, по другой – это сделают слуги по приказу графа. По третьей версии, ее смерть последует не так быстро, а через несколько лет. Но главное здесь то, что муж, убедившись, что она отныне королю неинтересна, решил наконец озаботиться своей поруганной честью. К тому же все преференции за это