Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос

— Ты не поедешь один.

— Я и не собирался.

— Я еду тоже.

— Алира.

— Даже не начинай.

Он замолчал.

Я продолжила:

— Это закон о моих детях. Два прошлых документа уже повреждены. Я не собираюсь получать третий пересказ со словами, что когда-то там что-то было.

— Речной Дол сейчас безопаснее для детей, если ты останешься.

— Кайран.

— Я не запрещаю. Объясняю.

— А я объясняю, что если дойдет до поездки в архив, я буду там.

Он посмотрел на меня несколько секунд.

— Хорошо.

Оскар тихо сказал:

— Даже не торговался.

Кайран повернул голову.

— Хочешь поехать вместо меня?

— Нет.

— Тогда молчи.

Мара закрыла тетрадь.

— Пока никто никуда не едет.

Мы одновременно посмотрели на нее.

— Почему?

Она постучала пальцем по обложке.

— Потому что вы пропускаете вторую половину.

— Какую? — спросила я.

— Добровольное признание.

Она снова открыла нужную страницу.

— Слушайте внимательно.

Прочитала:

— "Отвергнутая тройка не обязана возвращаться ради сохранения старой связи. Но после пробуждения всех троих дети могут собственной волей признать прежнюю стаю своей. Только тогда связь возвращается без принуждения и остается устойчивой".

Кайран медленно выдохнул.

— Вот почему стая слабеет.

Оскар нахмурился.

— Потому что дети не признали ее?

— Нет, — сказала я. — Потому что их отвергли.

Мара кивнула.

— Именно. Здесь дальше прямо сказано, что принудительное возвращение не восстанавливает прежнюю связь.

Оскар поднял брови.

— Значит, даже если бы Совет забрал Леона по старому праву...

— Ничего бы не исправил, — закончила я.

Кайран смотрел в тетрадь.

— Хуже.

— Почему?

— Если разделили бы тройку, могли усилить разрыв.

Мара нашла еще одну строку.

— Здесь есть предупреждение: "Разделенная против воли тройка не укрепляет дом, а отторгает его окончательно".

Я почувствовала тошноту.

— Они требовали одного Леона.

Кайран закрыл глаза.

— Да.

— Если бы ты подписал...

— Не подписал.

— Я знаю.

Он посмотрел на меня.

— Именно поэтому не подписал.

— Ты тогда не знал закона.

— Нет.

— Значит, просто один раз сделал правильный выбор вовремя.

Кайран принял эти слова.

— Да.

Оскар поднялся.

— Тогда я понимаю, зачем кто-то мог убрать раздел.

Все повернулись к нему.

— Если Совет знает этот закон, он не может требовать детей. Ни одного. И даже если стая начинает разваливаться, единственный законный путь — добиться их добровольного признания.

— Не добиться, — поправила я. — Заслужить.

Оскар посмотрел.

— Согласен.

Кайран стоял у окна.

Я видела его лицо в профиль.

Он выглядел так, будто каждое новое слово отнимало еще один удобный выход.

Сначала право Альфы.

Теперь древний закон.

Он не мог просто привести детей домой.

Не мог назвать наследниками и решить, что все исправлено.

Не мог спасти стаю приказом.

Все зависело от троих детей, которым Серый Хребет когда-то отказал.

— Совет не должен узнать об этом раньше, чем мы увидим оригинал, — сказал Оскар.

Я повернулась.

— Почему?

— Потому что если проблема в человеке внутри Совета, мы предупредим его.

— Согласна.

Кайран тоже кивнул.

— Ровен?

— Пока нет.

— Он помог нам.

— Он вспомнил рисунок, — сказал Оскар. — Это не одно и то же.

Я подумала о старике.

О его реакции на серебряную шерсть Леона.

— Он что-то знает.

— Возможно.

— Но не обязательно все.

— Да.

Мара закрыла тетрадь окончательно.

— Тогда перестаньте стоять у меня над душой. Я не дам унести записи, но могу сделать копию.

— Я сделаю, — предложил Оскар.

Она посмотрела на его почерк в бумагах.

— Нет.

— Что не так с моим письмом?

— Оно выглядит так, будто паук упал в чернила и пытался выбраться.

Я засмеялась.

Оскар оскорбленно посмотрел на меня.

— Ты тоже?

— Она права.

— Кайран?

— Не вмешивай меня.

Мара выставила нас из дома почти силой.

Оскар пошел отправлять гонца к Норвенам с просьбой подтвердить существование Книги союзов.

Кайран остался на улице рядом со мной.

— Я провожу.

— До соседней улицы?

— Да.

— Справлюсь.

— Знаю.

Он все равно пошел.

Мы молчали почти до моего дома.

У калитки я остановилась.

— Что теперь будет со стаей?

Кайран не стал притворяться, что не понял.

— Не знаю.

— Если связь продолжит рушиться?

— Будем искать способы поддерживать людей без нее.

— Какие?

— Больше дозоров. Другие способы передачи тревоги между поселениями. Наставники для тех, кому трудно обращаться. Возможно, временно придется ограничить дальние переходы.

— Ты уже думал.

— Это моя работа.

— А Совет?

— Будет требовать детей.

— Теперь незаконно.

— Если подтвердим закон, да.

— Ты и без подтверждения не собирался их возвращать силой.

— Нет.

Мы стояли у калитки.

С улицы доносились обычные звуки города.

Кто-то вел лошадь.

Две женщины разговаривали возле соседнего дома.

Из нашего двора слышался голос Марка.

— А если добровольное признание действительно единственный способ? — спросила я.

Кайран посмотрел на дом.

— Тогда Серый Хребет будет жить с решением детей.

— Даже если они скажут нет?

Он помолчал.

— Да.

— Ты понимаешь, что это может означать потерю власти?

— Понимаю.

— Не только власти. Стая может выбрать другой род.

— Да.

— И ты спокойно это говоришь?

— Не спокойно.

Он повернулся ко мне.

— Просто впервые за много лет я понимаю, что некоторые последствия нельзя отменить потому, что они неудобны.

Я ничего не ответила.

Кайран ушел.

В доме меня сразу окружили дети.

Марк первым:

— Ну?

Лея появилась за его плечом.

Леон стоял чуть дальше.

— Запись настоящая? — спросил он.

— Похоже, да. Мы запросим подтверждение у дома Норвен.

— А закон?

— Тоже существует.

Марк улыбнулся.

— Значит, нас точно не могут забрать.

— Точно не могут.

Он выдохнул так заметно, что я только сейчас поняла, насколько сильно его пугало обратное.

Лея спросила:

— Даже Альфа?

— Даже Альфа.

— Хорошо.

Леон молчал.

Я подошла.

— Что ты думаешь?

Он смотрел на пол.

— Если они знали...

— Мы пока не знаем, знали ли.

— Кто-то должен был.

— Когда-то да.

— А семь лет назад?

Я не ответила.

— Мам.

— Я не знаю.

Он поднял глаза.

— Но если закон был в