Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос

Теперь я сама знала цену муки, дров, лекарственных трав, детских сапог и каждой разбитой Марком кружки.

Кайран этого не видел.

Но сейчас мне впервые захотелось рассказать не о трудностях.

О выборе.

— Представим, что никаких старых страниц нет, — сказала я. — Никакой лунной тройки. Никакого серебряного волка. Никакой тайны Велары, если она вообще есть. Семь лет назад камень показал правду.

Кайран уже понял, куда я веду.

Лицо стало напряженным.

— Алира...

— Нет. Не перебивай.

Он замолчал.

— Представим, что Леон, Марк и Лея действительно родились без зверей. Навсегда. Просто трое человеческих детей в семье Альфы.

Я подошла к столу и оперлась ладонями о край.

— Совет говорит, что они не могут быть наследниками. Мерс угрожает оспорить твою власть. Роды начинают говорить о слабой крови. Все точно так же, как было тогда. Только на этот раз Велара ничего не скрыла, потому что скрывать нечего.

Кайран не отводил глаз.

— И что?

Я сама удивилась, насколько спокойно прозвучал вопрос.

— Что ты делаешь?

Он молчал.

— Кайран.

— Я понимаю вопрос.

— Тогда ответь.

— Сейчас?

— Нет, семь лет назад.

Он провел пальцами по столешнице, будто искал там нужные слова.

Не нашел.

— Я не могу ответить за человека, которым был тогда.

Я выпрямилась.

— Очень удобная фраза.

— Это не попытка уйти.

— Именно попытка.

— Алира.

— Если бы дети действительно были обычными людьми, твой поступок стал бы правильным?

Он замер.

Вот он.

Вопрос, которого мы избегали все эти дни.

Найденная правда была слишком привлекательной.

Она позволяла построить красивую версию прошлого.

Кайрана обманули.

Совет не знал.

Велара скрыла записи.

Дети оказались особенными.

Значит, трагедия произошла из-за ошибки.

Но ошибка была не в том, что троих серебряных волков приняли за обычных детей.

Главная ошибка была в другом.

И я хотела, чтобы он это понял.

— Ответь.

Кайран встал.

Не резко. Просто ему, видимо, тоже стало невозможно сидеть.

Прошел к окну.

Я не торопила.

За семь лет он получил достаточно времени, чтобы придумать ответ.

Только раньше не задавал себе правильный вопрос.

— Нет, — сказал он наконец.

Я почувствовала, как напряжение в плечах немного отпускает.

— Что нет?

Он повернулся.

— Мой поступок не стал бы правильным.

— Почему?

— Потому что они все равно были моими детьми.

— Без волков.

— Да.

— Без права наследовать.

— Да.

— Без пользы для стаи.

На последней фразе он поморщился.

— Дети не обязаны быть полезными стае.

Я горько улыбнулась.

— Сейчас ты это знаешь.

— Сейчас знаю.

— А тогда?

Кайран посмотрел в окно.

— Тогда я думал иначе.

— Вот именно.

Он снова повернулся ко мне.

— Ты хочешь, чтобы я сказал, что семь лет назад поступил бы точно так же, если бы знал наверняка, что они останутся людьми?

— Я хочу, чтобы ты сам понял ответ.

— Не знаю.

Я нахмурилась.

— Что?

— Не знаю, Алира.

В его голосе впервые за весь разговор появилась резкость, но направлена она была не на меня.

— Я могу сейчас сказать правильные слова. Что отказался бы от титула, послал Совет к черту и уехал с вами. Это именно то, что я должен был сделать. Но если ты спрашиваешь, каким выбором закончил бы тот Кайран, который стоял в Совете семь лет назад, я не имею права врать.

Он замолчал.

Потом продолжил тише:

— Я не знаю.

Этот ответ оказался тяжелее ожидаемого.

И честнее.

Я отошла к окну с другой стороны.

— Значит, Леон прав.

— В чем?

— Серебряный волк изменил все.

— Нет.

— Ты сам сказал детям, что если бы знал, не бросил бы.

— Я сказал правду.

— Значит, особенность сделала их достойными выбора?

Кайран резко повернулся.

— Нет.

— Тогда объясни разницу.

— Разница в том, что сейчас я другой человек.

— Удобно.

— Я знаю, как звучит.

— Не думаю.

Он подошел ближе.

— Ты хочешь услышать, что серебряная шерсть не имеет значения. И сейчас для меня это правда. Но семь лет назад я жил внутри системы, в которой наследник Альфы обязан иметь зверя. Я принимал это как закон природы. Не задавался вопросом, почему. Не спрашивал, что будет с детьми, если они не подходят под требования. Просто считал, что личная жизнь Альфы должна соответствовать интересам стаи.

— Ты говоришь как Совет.

— Потому что был его частью.

— Ты был выше Совета.

— Формально.

— И реально, когда хотел.

Кайран не стал спорить.

— Да.

Я подошла к столу и собрала крошки ладонью. Глупое движение. Просто нужно было чем-то занять руки.

— В тот вечер ты сказал мне, что пытаешься не допустить войны. Потом сказал, что все временно. Что если звери проснутся позже, ты вернешь вопрос.

Кайран закрыл глаза.

Он помнил.

— Ты понимаешь, насколько чудовищно это звучит сейчас?

— Да.

— Ты не сказал: "Они мои дети, даже если останутся людьми". Ты сказал: "Если они станут подходящими, мы попробуем снова".

Он оперся руками о спинку стула.

— Да.

— Вот что ты сделал.

Я больше не повышала голос.

Мне не хотелось.

Наконец-то можно было произносить вещи без необходимости пробивать ими его защиту.

Защиты не было.

— Ты не отказался от троих серебряных волков, потому что не знал, что они серебряные. Ты отказался от троих слабых, как тебе тогда казалось, детей.

Кайран побледнел.

— Да.

— И вот это ты должен помнить каждый раз, когда захочешь сказать, что Велара тебя обманула.

— Я буду помнить.

— Каждый раз, когда Совет начнет объяснять, что решение было принято на основании неверных сведений.

— Да.

— Каждый раз, когда кто-нибудь скажет, что теперь все можно исправить, потому что дети оказались ценными.

Он выпрямился.

— Не говори так.

— Почему? Неприятно?

— Потому что я не считаю их ценными только из-за силы.

— Сейчас не считаешь.

— Сейчас.

— А тогда считал бесполезными?

Кайран резко вдохнул.

Я увидела, что ударила больно.

Но останавливаться не стала.

— Ответь.

— Я никогда не называл их бесполезными.

— Слова не главное.

Он долго смотрел на меня.

— Тогда да.

Тишина.

Наверху что-то упало.

Потом Марк громко сказал:

— Это не я!

Я почти рассмеялась.

Лея ответила что-то неразборчивое.

Леон шикнул