Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос

Я перестала дышать.

Мара продолжала:

— "Отвержение разрывает право крови на требование, но не саму кровь. Дети могут вернуться только собственной волей после пробуждения всех троих. Ни истинная связь родителей, ни наследование, ни необходимость стаи не могут служить принуждением".

Я закрыла глаза.

Слова складывались слишком медленно.

Как будто разум не доверял тому, что слышал.

— Прочитай еще раз.

Мара прочитала.

Каждое слово.

Медленно.

"Не вправе требовать возвращения."

"Добровольное решение."

"Только собственной волей."

Я вспомнила бумагу Совета.

Старое право Альфы.

Требование вернуть Леона.

Все то, чем несколько дней назад меня пытались испугать.

— Их требование незаконно.

— Если запись Эльды точна, да.

— Не "если".

— Алира.

— Там указана книга. Дом Норвен существует. Значит, оригинал можно проверить.

— Именно поэтому я говорю "если".

Я поднялась.

— Кайран должен это увидеть.

— Согласна.

— Сейчас.

Мара посмотрела на окно.

— Ты знаешь, где он?

— В городском доме или трактире.

— Тогда сначала сходи домой и скажи детям, куда идешь.

— Я заберу тетрадь.

Она прижала ладонь к странице.

— Нет.

Я посмотрела.

— Мара.

— Этой вещи сорок лет, и она принадлежала моему учителю. Ты носишь бумаги так, будто воюешь с ними.

— Я умею держать книгу.

— Будешь читать здесь.

— Кайран сюда придет?

— Если хочет знать, что происходит с его детьми, ноги не отвалятся.

Пришлось признать, что логика была безупречной.

— Хорошо.

— И Оскара приведи.

— Зачем?

— Потому что он видел оригинальные книги Серого Хребта. Возможно, узнает ссылку или знак.

Я уже шла к двери.

Мара добавила:

— И не тащи сюда весь Совет.

Я обернулась.

— Ты думаешь, я способна?

— После последних дней я вообще стараюсь не угадывать, на что способны люди.

Домой я шла так быстро, что едва не столкнулась с торговцем мукой на углу.

В голове повторялись слова старой записи.

Лунная тройка.

Семь лет.

Первый пробуждает остальных.

Стая теряет право требовать возвращения.

Все было написано.

Не вчера.

Не для нас.

За много поколений до рождения моих детей.

И кто-то в Сером Хребте либо не знал собственных законов, либо очень постарался забыть именно тот, который мог нас защитить.

На крыльце дома сидел Леон.

Я остановилась.

— Почему ты на улице?

— Жду.

— Кого?

— Тебя.

— Откуда знал, что я иду?

Он пожал плечами.

— Слышал.

Я присела рядом.

— Давно?

— Когда ты была возле пекарни.

— Это довольно далеко.

— Знаю.

В его голосе не было ни восторга, ни страха. Он уже начинал привыкать к новому слуху.

Я не привыкала.

— Голова не болит?

— Нет.

— Звуки не мешают?

— Если много людей рядом, немного.

— Скажи Маре вечером.

— Скажу.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Ты что-то нашла.

Я вздохнула.

— Не я. Мара.

— Про нас?

— Да.

Леон сразу стал серьезным.

— Что?

— Дождемся Марка и Лею.

— Они в доме.

Конечно.

Через минуту все трое сидели за кухонным столом.

Я долго думала, сколько им говорить.

В конце концов решила, что главное они имеют право знать.

Это была их жизнь.

— Мара нашла старые записи, — начала я. — Они принадлежали ее наставнице из дома Норвен.

Марк сразу спросил:

— Там есть серебряные волки?

— Есть.

— И три ребенка?

— Есть.

Лея выпрямилась.

Леон молчал.

— Таких детей раньше называли лунной тройкой.

Марк посмотрел на брата и сестру.

— Красиво.

— Это не название игры, — сказала Лея.

— Я знаю.

— По тебе не видно.

— Дайте маме договорить, — вмешался Леон.

Я продолжила:

— Лунная тройка рождается очень редко. Всегда трое детей одной крови. Их звери могут не проявляться до семи лет. Поэтому родовой камень при рождении иногда не видит их.

Марк открыл рот.

Я подняла руку.

— Сейчас закончу.

Он послушался.

— Когда первый зверь пробуждается, он помогает проснуться двум другим. У всех троих появляются серебряные признаки. Иногда полностью серебряная шерсть, как у Леона. Иногда сначала только когти, глаза или след силы на коже.

Марк немедленно посмотрел на руки.

Лея спросила:

— Значит, мы не были без зверей?

Вот он.

Самый важный вопрос.

— Нет.

Она сидела совершенно неподвижно.

— Никогда?

— Никогда.

Марк посмотрел на меня.

— Тогда тот камень ошибся.

— Не совсем. Он просто не мог увидеть зверя, который еще спал.

— А они знали?

Леон спросил это тихо.

Я не стала делать вид, что не понимаю, кого он имеет в виду.

— Не знаю.

— Кайран?

— Не знаю.

— Совет?

— Не знаю.

— Велара?

— Тоже не знаю.

Леон опустил взгляд.

— Но кто-то раньше знал, что такие дети бывают.

— Да.

— И написал.

— Да.

Марк нахмурился.

— Тогда почему нам никто не сказал?

Вопрос повис над столом.

— Именно это я хочу выяснить.

Лея сложила руки перед собой.

— А что еще написано?

Я немного помолчала.

— Что таких детей нельзя разделять после пробуждения. И что стая, которая отказалась от них до того, как проснулись звери, теряет право требовать их назад.

Марк сразу понял.

— Серый Хребет?

— Да.

— Они не могут заставить нас туда ехать?

— Если старая запись верна, не могут.

— А Кайран?

Я посмотрела на сына.

— Тоже.

Марк неожиданно улыбнулся.

Не от радости.

Скорее от облегчения.

— Хорошо.

Леон поднял глаза.

— А если мы сами захотим?

— Тогда это будет ваше решение.

— Когда?

— Не сейчас. Вы дети. Но закон говорит именно о добровольном возвращении после пробуждения всех троих.

Лея задумалась.

— Я не хочу.

— Тебе не нужно решать сегодня.

— Я все равно не хочу.

— Хорошо.

Марк не сказал ничего.

Я заметила.

— А ты?

Он пожал плечами.

— Я хочу посмотреть.

Лея повернулась.

— На Серый Хребет?

— Да.

— Зачем?

— Потому что мы там родились.

— И нас выгнали.

— Я знаю.

— Тогда зачем?

Марк раздраженно посмотрел на нее.

— Потому что хочу увидеть. Это не значит, что хочу там жить.

Я вмешалась прежде, чем началась ссора.

— Марк имеет право хотеть посмотреть.

Лея поджала губы.

— Хорошо.

— И ты имеешь право не хотеть.

Она кивнула.

Леон все это время выглядел слишком