Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл

А теперь собирался объяснить Гильдии, почему виновата именно я.

Ивара закрыла торговый зал и передала мне один ключ. Второй остался у нее.

На двери появилась белая лента:

«Работа приостановлена до решения трибунала».

Я вышла на ступени.

Никто не задавал вопросов.

Марта держала Финна за плечи. Господин Торн стоял со скрещенными руками. Ора сняла передник и сжимала его в кулаке. Даже мужчина с сапогами, которые он считал проклятыми, остался у противоположной стены.

Я больше не могла открыть для них аптеку.

Но могла продолжить работу в другом помещении.

— Тяжелые пациенты уже в бане, — сказала я. — Остальные проходят туда по очереди. Флаконы и упаковки приносите с собой. Ничего не выбрасывайте. До решения трибунала лекарства здесь не выдаются, но наблюдение продолжится.

— А вас допустят? — спросил кто-то.

— Сегодня я работаю как консультант господина Сейна. Завтра буду защищать право работать самостоятельно.

— Мы придем к Гильдии, — сказала Марта.

— Не нужно устраивать толпу.

— Мы не толпа.

Финн поднял голову.

— Мы пациенты.

Господин Торн добавил:

— И свидетели.

Я хотела отказаться.

Объяснить, что решение принимает комиссия, а не улица. Что громкие протесты могут только навредить.

Но эти люди не просили разрешения поддержать меня.

Так же, как я не спрашивала, достаточно ли выгодно спасать Финна.

— Тогда приходите без криков и угроз, — сказала я. — И говорите только то, что видели сами.

— Это вы нам? — спросила Ора. — Или себе?

Я посмотрела на запечатанную дверь аптеки.

— Всем.

Северин стоял в стороне.

Он дождался, пока люди начнут расходиться к временной лечебнице, и только потом подошел.

— Я могу поставить охрану возле здания.

— Городскую.

— Городскую.

— Без изъятия документов и без отдельного доступа коллегии.

— Уже распорядился.

— Спасибо.

Он посмотрел на белую ленту.

— Я должен был остановить их.

— Тогда завтра говорили бы не о сером пепле, а о том, как герцог защищает бывшую жену.

— Они и так будут об этом говорить.

— Пусть. У нас есть документы.

— Кассиан подготовился.

— Мы тоже.

— Он опаснее, чем я думал.

— Потому что раньше вы считали его лекарем семьи.

— А ты?

Я вспомнила белые флаконы, которые принимала из его рук.

— Я считала его человеком, который пытается мне помочь.

Северин отвел взгляд.

— Завтра я дам показания.

— Вам придется публично признать болезнь.

— Знаю.

— Совет может отстранить вас от городской защиты.

— Знаю.

— Дом Аркхарт потеряет влияние.

— Мирелла.

— Что?

— Я уже принял решение.

В его голосе не было раздражения.

Только усталость человека, который впервые не пытался скрыть цену собственного выбора.

— Завтра я скажу правду, — продолжил он. — Не для того, чтобы вернуть тебя. Потому что иначе Кассиан использует мое молчание против всех пациентов.

Я кивнула.

Это был правильный поступок.

Но он не стирал предыдущие.

Северин, похоже, наконец понял разницу.

Мы пошли к старой бане вместе, но не рядом.

Между нами оставалось несколько шагов, которые никто не пытался сократить.

За спиной висела закрытая вывеска «Полынь и пламя».

Впервые с момента получения ключа я не могла войти в собственную аптеку.

И все же работа не остановилась.

Драконья улица перенесла ее вместе со мной.

Глава 11 Обвинение

Глава 11 Обвинение

Утро перед трибуналом началось с того, что Финн попытался сбежать из лечебного зала.

Я застала его возле двери старой бани. Он уже надел куртку поверх ночной рубашки и одной рукой затягивал шнурок на ботинке. Второй ботинок стоял рядом.

— Куда?

Финн выпрямился.

— В Гильдию.

— Зачем?

— Давать показания.

— Тебя не вызывали.

— Но обвиняют вас из-за моего лечения.

— Именно поэтому ты останешься здесь.

— Я видел, что было.

— И расскажешь, когда комиссия направит официальный запрос.

Он сердито посмотрел на меня.

Жар у Финна спал еще ночью. Серый налет почти исчез, дыхание оставалось чистым. Это не превращало его в здорового ребенка, способного провести несколько часов в душном здании Гильдии.

— Они скажут, что вы меня отравили, — произнес он.

— Они уже это сказали.

— Значит, я должен ответить.

— Твое медицинское состояние записано господином Сейном. Марта подписала согласие на процедуру. Ивара видела тебя на следующий день. Для начала этого достаточно.

— А если не поверят?

Я подошла и развязала узел, который он затянул поверх рукава.

— Тогда будут проверять доказательства. Не то, насколько убедительно говорит больной ребенок.

— Я не ребенок.

— Сегодня ты пациент. Этого хватит.

Финн бросил взгляд на выход.

Возле двери стояла Тея, скрестив руки.

— Даже не думай, — сказала она.

— Я ничего не думал.

— Ты надел один ботинок и куртку на ночную рубашку.

— Значит, не успел подумать до конца.

— Очень заметно.

Марта подошла из соседнего зала и забрала у внука куртку.

— Ложись.

— Бабушка…

— Мирелла сказала лежать.

— Вы вчера сами хотели идти к Гильдии.

— Я и пойду. А ты останешься.

Финн посмотрел на нас троих и понял, что поддержки не получит.

— Тогда расскажите им про настой, — потребовал он. — И про серые линии. И что я начал болеть до аптеки.

— Расскажу.

— Точно?

— Точно.

Он вернулся к койке, не скрывая недовольства.

В старой бане уже находилось двадцать три пациента. Большинство поступило вчера, во время вспышки. Нескольких привели ночью из соседних кварталов.

Мы разделили два больших зала.

В первом лежали люди с высокой температурой, нарушениями дыхания и нестабильной магией. Во втором находились те, кому требовались вода, наблюдение и временная отмена подозрительных препаратов.

Сейн работал почти без отдыха.

Он успел оформить карточки, направить образцы в районную лабораторию и добиться официального признания старой бани чрезвычайным лечебным пунктом. Это позволяло продолжать помощь даже после закрытия аптеки.

Я оставалась его консультантом.

Титул звучал скромнее выполняемой работы, но давал право осматривать магические каналы, проверять составы и составлять рекомендации под подписью районного лекаря.

Сегодня я не могла остаться.

Леона считала, что мое личное присутствие на трибунале необходимо. Если обвиняемая не являлась без уважительной причины, комиссия имела право рассмотреть дело только по документам коллегии.

Я такого подарка Кассиану делать не собиралась.

— У нас хватит очищающего раствора до вечера? — спросила я Тею.

— Если