Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл

— А если больше?

— Господин Сейн разрешил приготовить второй запас.

— Ты будешь работать только по утвержденному рецепту.

— Знаю.

— Все меры записываешь.

— Знаю.

— Синюю соль…

— Добавляю только в диагностический образец. Не в лекарство.

Она произнесла это терпеливо, хотя слышала уже дважды.

Я проверила лабораторный стол, временно установленный в бывшей парной. Инструменты лежали чистыми, флаконы пациентов были подписаны, подозрительные упаковки хранились в закрытом ящике.

— При любом ухудшении посылаете человека в Гильдию, — сказала я.

— Вы будете на заседании, — напомнила Тея. — Вас оттуда не выпустят посреди показаний.

— Тогда к Эдите Норн.

— Я помню.

— И никакого глубокого разделения.

— У меня нет права его проводить.

— Даже если решишь, что справишься.

Тея перестала записывать.

— Я не стану рисковать пациентом, чтобы доказать, что чему-то научилась.

В ее голосе появилась обида.

Я поняла, что зашла слишком далеко.

— Знаю, — сказала я. — Прости.

Она посмотрела на меня внимательнее.

— Вы нервничаете.

— Да.

— Можно было просто сказать.

— Я сказала.

— После десяти распоряжений.

Марта протянула мне темный плащ.

— Идите. Здесь справятся.

Я надела его.

Перед дверью снова остановилась возле Финна.

Он лежал, отвернувшись к стене.

— Я расскажу все точно, — сказала я.

— Про флакон тоже?

— Про флакон, настой и время первого приступа.

— И что я не пил ваших лекарств до него.

— Да.

Финн повернул голову.

— Тогда удачи.

— Спасибо.

— Только не говорите долго, как Леона.

Из соседнего зала донесся ее голос:

— Я все слышу.

Финн закрыл глаза, но я заметила улыбку.

Мы вышли вместе с Леоной и Мартой.

До здания Гильдии было пятнадцать минут пешком. Городская стража предложила экипаж, однако на улице уже собрались жители Драконьей улицы. Они шли той же дорогой, несли копии рецептов, пустые флаконы и записи о вчерашних событиях.

Я просила их не устраивать толпу.

Они выполнили просьбу буквально.

Никто не кричал.

Не было плакатов, обвинений и попыток перекрыть дорогу.

Люди просто пришли и встали возле здания Гильдии, оставив свободный проход к дверям.

Ора принесла корзину хлеба для тех, кому придется долго ждать. Господин Торн держал под мышкой журнал заказов мастерской: в нем были записаны имена работников, заболевших до открытия лечебного пункта. Сапожник принес учет рабочего времени Финна, подтверждавший, что первый приступ случился до изготовления любых внутренних средств в аптеке.

Марта остановилась рядом со мной.

— Мы будем ждать здесь.

— Комиссия может не вызвать вас.

— Тогда постоим молча.

— Вам нельзя долго находиться на холоде.

— Сегодня тепло.

Она сказала это таким тоном, что спорить было бесполезно.

Перед входом Леона развернулась к людям.

— Говорите только с официальным секретарем комиссии. Никаких разговоров с представителями коллегии без свидетеля. Документы не отдавать без расписки. Если кто-то потребует оригинал флакона, зовете меня.

— А если потребуют уйти? — спросила Ора.

— Не перекрывайте дорогу и не нарушайте порядок. Стоять возле общественного здания не запрещено.

— Вот и постоим, — ответила она.

Мы поднялись по ступеням.

Зал трибунала находился на втором этаже Гильдии.

Он был значительно меньше зала Совета драконов. Здесь не было гербов, каменных статуй и мест для многочисленной публики. Только длинный стол комиссии, несколько рядов стульев и отдельные места для обвиняемой, представителей сторон и свидетелей.

На центральной стене висел знак Гильдии: серебряная чаша, окруженная семью ветвями.

Я села рядом с Леоной.

На столе перед нами лежали:

копия ограниченного допуска;

акт экстренной процедуры Финна;

заключение Сейна;

договор лечения Северина;

независимое заключение Эдиты;

сведения об образцах Р-17;

акт о пожаре;

отчет о служебном гасителе;

заверенные копии накладных Орта Венна.

Главные записи Беатрисы оставались в банковском хранилище.

Мы принесли только отдельные заверенные страницы. Леона считала опасным раскрывать весь объем доказательств до того, как комиссия официально признает их относимыми к делу.

Ивара вошла одной из последних.

Сегодня она была не единственным инспектором, а членом комиссии. Вместе с ней за столом сели две старшие ведьмы и седой магистр, отвечавший за аптечные лицензии. Председательствовала женщина в темно-зеленом плаще без украшений.

Я видела ее раньше на выпускном экзамене, но лично мы не разговаривали.

Она открыла заседание коротким ударом серебряного молотка.

— Рассматривается вопрос о действиях ведьмы-аптекаря Миреллы Морвейн в период приостановления лицензии, а также о возможной связи этих действий со вспышкой заболевания на Драконьей улице.

Секретарь зачитал мои данные.

Имя.

Возраст.

Образование.

Специализация.

Дата прекращения практики.

Дата подачи заявления на восстановление лицензии.

В конце он добавил:

— Бывшая супруга герцога Северина Аркхарта.

Леона поднялась.

— Семейное положение моей доверительницы не относится к ее профессиональной квалификации.

— Оно указано в материалах стороны обвинения как обстоятельство возможной личной заинтересованности, — ответила председательствующая.

— Заинтересованности в чем?

— В нанесении ущерба Королевской лечебной коллегии, заключение которой использовалось при расторжении брака.

— Тогда прошу отдельно указать, что именно коллегия назначала препараты, исследуемые госпожой Морвейн.

— Замечание внесено.

Леона села.

Секретарь продолжил читать обвинения.

Работа в помещении с приостановленной лицензией.

Проведение сложного магического разделения на ребенке без присутствия лицензированного лекаря.

Хранение потенциально опасных веществ вне официального хранилища.

Изготовление средств для внутреннего применения до получения полной лицензии.

Сокрытие образцов от Королевской лечебной коллегии.

Возможное создание нестабильного серого состава, последствия которого проявились у жителей Драконьей улицы.

Последняя формулировка была построена так, чтобы ничего не утверждать прямо и при этом сделать виновной меня.

— Признаете нарушения? — спросила председательствующая.

Я поднялась.

— Признаю, что провела экстренное разделение до восстановления лицензии. Право на экстренную помощь у меня не было приостановлено. Угроза дыханию Финна Дора зафиксирована свидетелями и районным лекарем. Внутренние препараты изготавливались только после объявления чрезвычайного лечебного пункта, под руководством господина Сейна. Остальные обвинения не признаю.

— Серый состав вы создавали?

— Нет.

— Термин «серый пепел» впервые появился в ваших записях?

— Нет. Его использовала Беатриса Морвейн до своей смерти.

— Оригинал записи представлен?

— Частично. Полный документ хранится в защищенном банковском хранилище.

По залу прошел тихий шепот.

Председательствующая подняла молоток.

— Посторонние разговоры запрещены.

Я не стала уточнять, что публики почти не было. В заднем ряду сидели несколько представителей коллегии, два сотрудника Гильдии и секретари.

Дверь открылась.

Кассиан Реваль вошел без сопровождения.

Я не видела его с того дня, когда он выдал мне