Меченый. Том 10. Мир никогда не будет прежним - Андрей Николаевич Савинков

предоплате, кто-то может себе это позволить, а кто-то — нет. Особенно плохо в этот момент стало в США, где медицинская отрасль давно стала нацелена не на лечение, а на раздувание стоимости для заработка на страховках. Страховки исчезли, а раздутые прайсы остались. Можно сказать, что в огромной стране с населением под 300 миллионов человек в моменте медицинская система просто перестала работать.

Перестали выплачиваться пенсии и значительная часть социальных пособий. Теоретически пенсионные фонды должны быть отделены от страховых, но фактически чаще всего это «одно и то же здание» просто с разными входами. Конечно, на практике оно несколько сложнее, однако результат-то вышел одинаковый. Пенсионные фонды, десятилетиями вкладывающиеся в ценные бумаги, неожиданно обнаружили у себя на балансе много «бубликов».

Правительства срочно начали принимать законы о самостраховании, о создании национальных страховочных центров, о государственных пенсионных фондах, просто чтобы не допустить коллапса в социальной сфере, но, во-первых, сделать это быстро оказалось не так просто, во-вторых, это только добавляло фрагментированности системе.

И тут фактически островком стабильности стал советский Госстрах, как это ни смешно. Нет, еще были китайцы, их страховщик People’s Insurance Company of China — тоже государственный, но там внутри Поднебесной тоже имелись все же проблемы с банкротствами экспортеров, поэтому им было не до выхода на глобальный рынок. Были страховые других более мелких соцстран, но масштабы там все же выглядели куда менее солидно. А вот Госстрах…

Госстрах не был связан с другими мировыми страховщиками, его сметающее отрасль цунами не зацепило, организация имела немалый опыт, в наличии были отделения во многих странах, а ее обязательства гарантировались государством. И не просто государством, а самым стабильным и надежным в моменте на планете.

Последнее всегда было скорее отталкивающей деталью, как и необходимость в случае проблем обращаться в советский же арбитраж, из-за чего иностранцы советской страховкой почти не пользовались, но теперь это стало величайшим преимуществом.

Советские суда и самолеты — вместе с союзниками — остались едва ли не единственными, которые могли свободно летать и заходить в порты. Неожиданно мир обнаружил, что надежность — это вам не буковки нарисованного кем-то кредитного рейтинга, а возможность реально исполнять свои обязательства несмотря ни на что.

К нам тут же потянулись иностранные компании, готовые страховать свои риски в том числе и за СР. С учетом СИРИУСа и наличия ликвидной валюты — пусть даже СР не были валютой в прямом смысле этого слова — СССР стал источником даже не каких-то услуг, а просто источником возможности вести международную торговлю и существовать.

— Ну что, ты готов?

— Ты чего, пап? Это же не настоящая школа, это же почти тот же детский сад! В школу я в следующем году пойду, — сын неожиданно проявил недюжинное хладнокровие в то время, когда глаза родителей в этот момент были откровенно на мокром месте.

— Ну тогда пойдем… Держи букет, подаришь учительнице.

— Зачем?

— Так принято, — сын с сомнением посмотрел на «веник» из традиционных осенних астр, но комментировать ничего не стал. Принято, значит принято.

1995 год стал очередным знаковым для советского школьного образования. Как уже упоминалось, с 1988 года мы полностью перешли на 11-летнее образование, дети теперь шли в школу с 6 лет, но при этом заканчивали как и раньше в 17. Нашему министерству образования этого, однако, показалось мало, и было выдвинуто предложение о том, чтобы сделать обязательным дошкольное образование с 3 до 6 лет.

Причин этому было несколько. Согласно собранной и представленной статистике, дети, посещавшие детские сады перед школой, лучше адаптировались к учебному процессу, имели меньше проблем с социализацией, реже оставались на второй год и чаще поступали в высшее учебное заведение. Тут, конечно, статистику эту можно было рассматривать немного по-разному, ведь и без обязаловки порядка 65% дошкольников в СССР так или иначе посещали детские сады, причем процент сильно зависел от места жительства: в городах он был на уровне 70–75%, а в деревнях — лишь немногим больше 50%, так что тут далеко не факт, что «впоследствии» означало «вследствие». Впрочем, ради справедливости, большая часть педагогов и педиатров все равно соглашались, что детские сады — это хорошо и полезно, так что тут особых разночтений не было.

Однако самой главной причиной, которая непосредственно подтолкнула нас к тому, чтобы запустить эксперимент по созданию «школьных детских садов», где детей 3–6 лет будут не только развлекать, но еще и аккуратно учить и готовить к школе, и даже «нулевых классов» непосредственно при школах, стало даже не это. Главной причиной неожиданно — действительно неожиданно для Советского-то Союза — стали мигранты.

В Турции, о которой давно не упоминалось, собственно, продолжалась вялотекущая гражданская война между несколькими фракциями. После активных боев начала 1990-х она вошла в «позиционную стадию», но никаких улучшений ни на первый, ни на второй взгляд не просматривалось, а с началом кризиса и уменьшением потока всякого рода благотворительных ништяков с Запада в Малой Азии местами стало совсем даже голодно и холодно. Ну то есть Турция — это, конечно, юг, но большая ее часть покрыта горами, и, например, зимой там температура легко может опускаться ниже нуля, это никого не удивляет.

И вот за прошедшие пять лет только в СССР с этой стороны приехало больше полумиллиона беженцев. Вроде бы полмиллиона для страны в 300 миллионов жителей — это не так много, но на практике даже такое количество породило заметные проблемы на местах. Далеко не все из приехавших желали социализироваться и встраиваться в общество, наши программы расселения активно саботировались, люди искали лазейки, чтобы образовывать общины, собираться в городах, пошли проблемы с религией и… образованием. Так как ехали к нам в основном сельские турки, многим из них система образования в Союзе не шибко нравилась, школа прогуливалась, отношение к ней было максимально наплевательским. В результате дети — благо система на цыганах уже была неплохо отработана — изымались, передавались в детдома и приемные семьи, но глобально проблему это не решало. По статистике, приезжие беженцы из Турции демонстрировали СКР на уровне 4–4,5, то есть примерно в два раза выше среднего по Союзу, то есть одними изъятиями этот вопрос было просто не решить. Тем более что изъять из семьи ребенка 6–7 лет — это достаточно сложная и травмирующая процедура, которая потом может повлиять на всю оставшуюся жизнь.

И вот тут появилась идея обязательных садиков с 3 лет. Зачем ждать проявления неадекватности родителей до 6 лет, если можно выявить