Директор подземелья. Ловушки, долги и драконы - Яр Воронцов

— Честность — вопрос конструкции.

— Нет. Это вопрос намерений.

Он встал.

Я тоже.

Фиска уже собирал бумаги так, будто боялся, что они заразны.

У двери Седрик задержался.

— Знаете, господин Герхард, — сказал он всё тем же ровным, приятным голосом, — мне нравятся подобные объекты.

— Старые, опасные и с неполной документацией?

— Недооценённые. С характером. С потенциалом. Обычно у них одна и та же проблема.

— Какая?

— Владельцы слишком привязаны к ним лично. Это мешает принимать рациональные решения.

— А я, стало быть, нерационален.

— Пока — да.

Он сказал это без насмешки. И именно поэтому фраза прозвучала особенно неприятно.

— Боюсь, — продолжил он, — вы всё ещё смотрите на подземелье как на нечто, что можно удержать упорством. Но рынок, долги, соседи, лицензии, поставки, страховые оценки, маршруты, проверки — всё это куда менее романтично, чем личная стойкость.

— Ты только что назвал мои проблемы скучными словами. Думаешь, я от этого испугаюсь?

— Нет, — сказал он. — Я думаю, вы устанете.

Он слегка склонил голову — ровно настолько, чтобы жест оставался в границах учтивости и одновременно звучал как предисловие к будущим неприятностям.

— Когда это произойдёт, — сказал Седрик Вальд, — вы сами попросите о продаже.

И ушёл.

Некоторое время я смотрел на дверь.

Потом перевёл взгляд на Фиску.

— Ну?

Он поправил бумаги.

— Я его уже ненавижу.

— Хорошо.

— Но должен отметить, что ненавижу профессионально.

— Ещё лучше.

Я подошёл к окну. Снаружи подземелье жило. Бранн что-то таскал с двумя помощниками. Мара ругалась на кого-то у склада. Кранк лежал на тёплом камне и делал вид, что не слушает, хотя наверняка слушал всё. Йорген стоял у входа так неподвижно, будто сам был частью древней кладки, из которой нас всё чаще пыталось догнать прошлое.

— Он уверен, что дожмёт нас, — сказал я.

— Если честно, — ответил Фиска, — в его положении я бы тоже был уверен.

— Ты умеешь поддержать.

— Это не поддержка. Это оценка угрозы.

— И какова оценка?

Фиска посмотрел на папку Седрика, потом на меня.

— Он не просто хочет купить объект. Он уже считает, что вопрос только в сроках.

Я кивнул.

Да, именно так всё и выглядело.

И хуже всего было то, что люди вроде Седрика редко бросают слова ради эффекта. Они не обещают. Они планируют.

А значит, где-то между его улыбкой, скрытыми пунктами договора и спокойной уверенностью уже начиналась следующая атака.

***

Седрик Вальд не соврал.

Это, пожалуй, раздражало сильнее всего.

Если бы он оказался обычным самодовольным дельцом, который приходит, делает предложение, получает отказ и уезжает строить из себя значимость в другом месте, жить было бы проще. Но люди его породы всегда предпочитают подтверждать свои слова действиями. Не громкими. Не обязательно даже открыто враждебными. Просто достаточно точными, чтобы ты однажды утром заметил: мир вокруг стал немного хуже, и произошло это не само.

Первые признаки появились уже через неделю.

Сначала один поставщик как бы между прочим сообщил, что у соседей теперь новые расценки на базовые маршруты. Потом трактирщик, который обычно отправлял к нам половину приезжих искателей славы, с сомнением признался, что люди начали спрашивать про «более доступный вариант с официальной безопасностью». Затем Фиска принёс мне сводку по входным платежам за три дня и положил её на стол с таким выражением лица, будто нес весть о чуме, но чума хотя бы была честнее.

— Смотрю? — спросил я.

— Если любишь страдать предметно.

Я посмотрел.

Падение пока не было катастрофическим, но тенденция просматривалась отлично. Новички — самая шумная, самая частая и, что особенно важно, самая платёжная по совокупности группа — начали уходить к соседям. Не потому, что там было лучше. Потому что там стало дешевле.

Очень предсказуемо.

Очень скучно.

Очень опасно.

— На сколько снизили? — спросил я.

— Базовый вход — почти на треть. Групповые — ещё сильнее. Плюс «первое прохождение со скидкой». Плюс бесплатный осмотр с сертифицированным сопровождающим. Плюс купон на повторный визит.

— Купон, — повторил я.

— Да.

— Я начинаю понимать, почему древние строили военные ловушки, а не рынок.

Фиска сел напротив.

— Хуже другое. Они могут держать убыток дольше нас.

— Знаю.

— Для них это не подземелье. Для них это узел сети. Они могут просаживать один объект, чтобы задушить соседний.

— Знаю.

— Я просто хотел, чтобы это прозвучало вслух.

— Звучит отвратительно.

В тот же день я прошёлся по маршрутам сам.

Это всегда помогает думать. Когда не сидишь над цифрами, а видишь людей, стены, лица, шум, пыль и ту странную смесь ожиданий, страха и жадности, из которой вообще состоит любой поток посетителей подземелья. Одни шли за впечатлением. Другие — за славой. Третьи — чтобы потом напиться и рассказывать, как стояли против древней угрозы в коридоре, где настоящей угрозой была разве что неровная ступенька. Все они платили не просто за опасность. Они платили за версию опасности, которая подходила именно им.

И вот тогда мне пришло в голову, что мы до сих пор продаём всем почти одно и то же, просто с разной глубиной.

Это было удобно для организации.

И глупо для торговли.

К вечеру я собрал своих.

Мара прислонилась к столбу с таким видом, будто заранее не одобряет всё, что сейчас услышит. Бранн пришёл с углём на руках и привычным раздражением на лице. Фиска уже держал книгу учёта. Йорген, аккуратно закрепивший обратно руку и теперь выглядевший чуть менее симметричным, стоял в углу с достоинством ветерана и некоторой конструктивной угрозой. Кранк, разумеется, явился без приглашения и улёгся на сундук как символ независимой экспертизы.

— У нас проблема, — сказал я.

— Компания, — сразу отозвалась Мара.

— Цены, — сказал Фиска.

— Люди хотят подешевле и побезопаснее, а потом погероичнее и повыгоднее, — сказал Бранн.

— А потом ломают хорошее железо, — добавил он уже от себя.

— Верно, — сказал я. — Поэтому мы перестанем делать вид, что все посетители одинаковы.

Кранк приоткрыл один глаз.

— Ты только сейчас это понял?

— Я занят был выживанием.

— Справедливо.

Я развернул схему маршрутов.

— С этого дня у нас два основных направления. Первое — дешёвые короткие маршруты для новичков.

Мара прищурилась.

— Насколько дешёвые?

— Настолько, чтобы человек, которому жалко денег на