Директор подземелья. Ловушки, долги и драконы - Яр Воронцов

— Меня тоже раздражает этот оборот.

Йорген наклонил голову.

— Нет. Не так.

— Что?

— Не сначала скоба. Сначала малый контур. Если тронуть скобу первой, вес уйдёт на правую цепь.

Он указал костлявым пальцем в темноту сбоку.

— Та не выдержит.

Я посмотрел на схему, потом на него.

— Уверен?

— Настолько, насколько может быть уверен давно мёртвый солдат, которому не хотелось бы умереть ещё раз глупо.

Это звучало достаточно убедительно.

Мы разделились. Я и Бранн пошли к боковому контуру. Мара заняла позицию у центрального рычага. Йорген следил за общей схемой нагрузки, насколько мог восстановить её по памяти и на глаз. Кранк, которому велели «ничего не трогать», немедленно объявил, что будет наблюдать с возвышения, и, прежде чем я успел возразить, юркнул в боковую щель, откуда вверх уходил старый вентиляционный канал.

— Кранк! — рявкнул я.

Из темноты донеслось: — Я маленький и полезный!

— Ты маленький и наказуемый!

— Слишком поздно!

Я оставил это на потом, потому что в этот момент Бранн уже добрался до бокового узла.

Он опустился на колено, подсветил крепление лампой и коротко бросил: — Всё закисло. Если двигать, то очень медленно.

— Именно этим мы и планировали заняться.

Работа началась.

Есть особый вид тишины, который рождается только там, где несколько человек одновременно делают что-то очень опасное и понимают, что любая ошибка не будет «ошибкой» в обычном смысле, а сразу станет катастрофой. Никто не болтает. Никто не спорит. Даже дыхание словно подстраивается под звук металла.

Бранн ослаблял зажим.

Я поддерживал цепь распорным крюком.

Мара по моей команде отпускала центральное давление на четверть оборота.

Йорген стоял сбоку и говорил: — Стой. Теперь. Ещё немного. Нет. Назад. Держи. Не это кольцо, ниже.

Первые минуты всё шло даже слишком хорошо.

Это, как обычно, было дурным знаком.

Сначала сверху посыпалась каменная пыль.

Потом старая цепь справа издала звук, от которого у меня похолодела спина: не просто скрип, а протяжное, усталое пение металла, слишком долго державшего чужой вес.

— Замерли, — сказал я.

Мы замерли.

Йорген резко шагнул вперёд.

— Правая нагрузка ушла раньше времени.

— Ты говорил, не уйдёт!

— Я говорил, если схема цела!

— Прекрасное уточнение!

Он схватился за аварийный штырь, чтобы вбить его в паз фиксации, но в этот миг одна из верхних сцепок лопнула. Не полностью — хуже. С рывком. С неожиданной силой. Освободившийся кусок цепи хлестнул в сторону, ударил по боковой стойке, сшиб факел и с такой же безличной жестокостью полоснул Йоргена по плечу.

Его левая рука отлетела почти чисто.

Костяная кисть, ещё сжимавшая штырь, прокатилась по камням и ударилась о колонну.

Мара выругалась.

Бранн инстинктивно дёрнулся к нему.

— Не трогай меня! — рявкнул Йорген с таким достоинством, будто потеря конечности была досадной, но несущественной формальностью. — Сначала фиксатор!

И, к его чести, он был прав.

Потому что механизм уже начинал жить своей собственной жизнью.

Из глубины что-то застонало. Под полом прокатился тяжёлый каменный отклик. Где-то наверху глухо ударило, и я очень ясно представил, как по сводам секций B–F пошла первая дрожь.

— Мара, стопори центр! — Уже! — Бранн, штырь! — Он у его руки! — Тогда бери руку!

В любой другой обстановке эта фраза, вероятно, потребовала бы пояснений. Здесь — нет.

Бранн рванулся, схватил отлетевшую руку Йоргена за предплечье, выдрал из мёртвой костяной кисти аварийный штырь и сунул мне. Я вогнал его в паз до половины, он не вошёл. Металл перекосило.

Сверху снова посыпалась пыль.

И тут из вентиляции донёсся крик Кранка.

— Я застрял!

Я закрыл глаза на одно короткое, очень насыщенное отчаянием мгновение.

— Конечно, — сказал я.

— Это не моя вина! Тут сузилось!

— Кранк, если мы выживем, я лично сделаю табличку с этим девизом и повешу тебе на шею!

— Тут есть ещё один рычаг!

Мы все замерли.

— Какой ещё рычаг? — крикнула Мара.

— Маленький! С красной меткой! Ну… когда-то была красная!

Йорген резко вскинул череп.

— Верхний сбросной клапан, — сказал он. — Боги… он есть на старых схемах. Его не было на копии. Если он заклинен, нижний контур не снимет натяжение!

— Кранк! — рявкнул я. — Ты можешь до него дотянуться?

— Могу, но не уверен, что потом вытащусь!

— Это проблема будущего!

— Меня не устраивает будущее в вентиляции!

— Тяни!

Он что-то прорычал, потом донёсся металлический скрежет, визг и внезапный глухой удар, как будто кто-то маленький, крылатый и крайне недовольный всем миром приложился о стену.

Но это сработало.

Нагрузка дрогнула.

Правая цепь просела.

Йорген, одной рукой удерживая равновесие и остатки боевого достоинства, шагнул ко мне и упёр ногой основание штыря.

— Сейчас!

Мы с Бранном вдавили фиксатор вместе.

Он вошёл.

Сначала на треть.

Потом на половину.

Потом — с отвратительным, тяжёлым скрипом — до конца.

Камера содрогнулась.

Однажды.

Второй.

Потом звук начал уходить вниз, в глубину механизма, как вода уходит в трещину. Цепи ещё дрожали. Камень ещё отзывался глухим напряжением. Но главный толчок не пришёл.

Обвала не было.

Несколько долгих секунд никто не двигался.

Потом Мара медленно выпрямилась и сказала: — Если это всё, я начну верить в удачу.

— Не начинай, — ответил я. — Она обидится и вернётся с друзьями.

Бранн сел прямо на пол и вытер лицо рукавом.

Йорген посмотрел на обрубок плеча, потом на свою руку у колонны и сухо заметил: — Что ж. Это несколько осложнит строевую выправку.

Мара всё-таки нервно рассмеялась.

— Ты можешь хотя бы раз вести себя как пострадавший?

— Скелет, потерявший руку, и так выглядит достаточно выразительно. Не хочу перегружать сцену.

Сверху из вентиляции донеслось приглушённое: — Кто-нибудь собирается меня спасать?

— Нет, — хором ответили мы.

— Чудовища, — сказал Кранк.

Но в голосе его уже звучало облегчение.

Мы отключили ловушку.

Не идеально, не красиво, не окончательно, но достаточно, чтобы механизм больше не мог одним движением похоронить половину комплекса. Бранн позже обещал заварить, заклепать и заблокировать всё, что только возможно. Фиска, узнав результаты, вероятно, составит отдельную книгу расходов под названием «Избежанное массовое обрушение». Йоргену предстояло крепить руку заново, и он уже мрачно рассуждал о преимуществах съёмной конструкции. Кранка наконец вытащили из вентиляции, за хвост и оскорблённую гордость.

Казалось, на этом можно было заканчивать.

Именно тогда из глубины донёсся