Стратег из ниоткуда. Книга 4 - Михаил Александрович Атаманов

рассказывала недавно твоя тётка. И орки вполне управляемы, если знать как себя с ними вести. И люди вовсе не безнадёжны из-за своей малой продолжительности жизни. Да и про эльфиек-дроу и русалок тебе лучше самой посмотреть и понять, как мало было правды в сказанном Живицей.

— Ну… я даже не знаю… — похоже, мне действительно удалось удивить свою собеседницу. — Я сама-то не против, вот только моя мать едва ли разрешит такое. Так что давай я сперва её аккуратно подготовлю и потом спрошу, как будет находиться в хорошем настроении. Сейчас же, Альвар, загадай что-нибудь другое.

— Хорошо, — не стал спорить я. — Тогда посмотри, есть ли среди предлагаемых навыков усиление того умения, что я в прошлый раз выбрал? Хочу видеть мир глазами и слышать ушами тех существ, с которыми уже налажена ментальная связь.

— Есть такое! — обрадовалась Мелисента и подманила пальцем одну из карточек серо-фиолетового цвета. — И если само существо будет не против, ты действительно можешь «подключиться» к нему и увидеть мир его глазами. Редкое умение, очень мало кто из героев его выбирает. Обычно все берут что-нибудь стандартное и сразу же дающее ощутимый эффект — швыряться там огненными шарами или умело махать мечом. Ты же идешь другим путём, и это уже начинает становиться интересным. Ладно, Альвар, ломай уже карточку в пальцах, снимай медальон и готовься к возрождению. Обстоятельно тогда потом как-нибудь при случае пообщаемся, сейчас же тебе же пришло время просыпаться!

Глава четырнадцатая

Ловушка на героя

На этот раз, когда я открыл глаза после длительного непробудного сна, стояла вторая половина дня, а за окном шёл сильный ливень. От совсем ещё недавнего летнего зноя не осталось и следа, осень вступила в свои права не только по календарю, и в комнате ощутимо сквозило прохладой, даже холодом. Луана же, как будто и не прошло много дней с момента поглощения демонического камня, стояла надо мной и внимательно всматривалась в моё лицо.

— Привет! — жизнерадостно улыбнулся я своей самой близкой и верной подруге. — А мы буквально только что с богиней Живицей говорили о тебе!

Молоденькая жрица приоткрыла рот от удивления и смешно всплеснула руками.

— Вы говорили… обо мне⁈– Луана смутилась, поправила чёлку и почему-то покраснела, — И… что сказала моя богиня?

— Что ты обрела определённый вес и уважение в племени орков, — несколько по-своему интерпретировал я слова небесной собеседницы, впрочем, не соврав ни единым словом. — И что ты настолько фанатично веруешь, что без колебаний спрыгнешь с высокой скалы и разобьёшься насмерть, если твоя богиня прикажет это сделать.

— Ну… — молоденькая целительница оказалась совсем сбита с толку. — Да… наверное. Если так будет нужно моей госпоже. Но какая она, мать всего сущего, расскажи?

И как бы покорректнее описать ту стервозную женщину с двумя непослушными детьми-имбецилами?

— Живица придирчивая и строгая, в каждом вопросе желает разобраться до мельчайших деталей. И если уж начала тебя расспрашивать о чём-то, то докопается до сути, а ты будешь сидеть словно на выволочке у начальника. А ещё почему-то я не сразу увидел лицо богини, сперва какое-то время были лишь тёмные внимательные глаза, пронизывающие тебя насквозь.

— Ну это-то как раз понятно! — засмеялась и перебила меня на полуслове младшая жрица. — Именно так описывают Живицу и её сестру Мару все богословы и апостолы. Для каждого человека небесные сёстры выглядят по-разному. Толкователи полагают, что богини берут из памяти самого человека близкий и родной для него облик, внешне схожий с матерью, нянькой или старшей сестрой. Именно потому, когда какая-либо из небесных сестёр является в место, где собралось много людей, она всегда надевает маску, чтобы у паствы не возникало потом споров и противоречий.

О как! О таком простом объяснении я как-то не подумал. Многое хотел ещё рассказать своей подруге, да и расспросить Луану о новостях за время моего отсутствия, но внимание привлёк какой-то непонятный шум за окном. Там, сквозь шум дождя и свист ветра, слышалось глухое рычание и странный металлический звон. Я осторожно присел на кровати и обнаружил на себе лишь не слишком чистые подштанники, зато всю кожу на животе, руках и ногах покрывал густой слой липкого масла, смешанного с уксусом. Встал и подошёл к окну, с интересом выглянув во двор.

— Я всё объясню, Альвар! — поспешила успокоить меня подбежавшая младшая жрица, поскольку я нервно сжал кулаки и принялся оглядывать комнату в поисках своей брони и оружия.

Было отчего так разволноваться. Во внутреннем дворике моего собственного особняка огромная великанша с перемотанной тряпками башкой и левой рукой на перевязи, а также ещё один горный исполин с загипсованной ногой, опирающийся на костыль из целого ствола дерева, натягивали полосатый тент-навес над ещё одним своим собратом, лежащим на лужайке кверху пузом!

— Да уж, Луана, потрудись объяснить это зрелище! — обернулся я к целительнице, и девушка, виновато опустив голову, принялась рассказывать.

— Это Мурена настояла, чтобы великанам сохранили жизни. Твои орки были резко против, особенно вредный старший шаман Злыдень Йорго. Там даже дуэль случилась, и Мурена победила Костолома. Не насмерть, просто сильно избила сотника «Головорезов» и заставила признать поражение, сохранив тем самым жизни пленникам. Командиры орков — Хуго, Гы и Фадир — даже приходили потом ко мне за советом, чтобы я разрешила их спор с призванной героиней. И я… я… ты только не ругайся, Альвар, но сказала, что великанов нужно подлечить и отпустить.

Девушка ещё ниже опустила голову, опасаясь моей резко негативной реакции.

— Таааак… — я даже не знал, что и сказать по такому поводу. — И много у нас теперь таких пленников?

— Из заваленного камнями ущелья твои орки притащили пятерых. Но один самый тяжёлый с раскроенной валуном башкой умер от ран на следующий день, я не смогла его спасти. Итого сейчас четыре. Одна женщина, её кстати зовут Осольда, и она людоедка в прошлом. Настороженная, вредная, но в целом общаться с ней можно, она адекватная. Ребёнок великанов по имени Кастер вообще не пострадал. И есть ещё два взрослых мужика. Тот, что со сломанной ногой, это Дын, он самый спокойный из всех. А лежит весь поломанный Бряк, вот его я немного побаиваюсь, поскольку он всё время рычит и смотрит на меня как на еду. Схватил бы и сожрал, если бы только обе его руки не были перебиты. Поговори с ним, Альвар! Скажи, что если его не лечить, то он так и останется на всю жизнь неходячим и безруким калекой.

— А зачем