Под маской. Моя автобиография - Тайсон Фьюри

абсолютно все, что написано по поводу моего боя, анализируя каждую деталь как одержимый. Дело в том, что тогда я всю душу вкладывал в бокс. Это была не просто работа, а вся моя жизнь, и из-за этого, когда меня одолевала депрессия и я переставал боксировать, я как бы терял часть себя. Но теперь я воспринимал бокс адекватно — это моя работа, при помощи которой я кормлю свою семью и плачу по счетам. Я больше не воспринимал вещи, связанные со спортом, на свой счет. До этого какой-то промоутер мог что-то сказать про меня, и я считал своим долгом сразу же залезть в Twitter, чтобы ему ответить. Сейчас же мне было все равно, потому что я понимал: такая у них работа — продвигать своих боксеров. Я осознал, что это бизнес.

Социальные сети порой становятся источником огромных доз негатива, и сейчас я знаю, что от них стоит держаться подальше. В своей жизни я преодолел серьезное препятствие и не хочу быть частью мира, в котором людей унижают и заставляют сравнивать себя с окружающими. Социальные сети могут иметь разрушительный эффект, и я уверен, что они способствуют развитию проблем с психикой. Когда я пересматриваю фотографии и интервью периода моей болезни, я вижу, что здоровый человек не стал бы себя так вести. Так что же я посоветую делать, если кто-то из ваших близких страдает от психического расстройства? Если их поведение становится возмутительным, не надо их стыдиться — скорее всего им требуется квалифицированная помощь. Мои близкие наблюдали за мной не в силах понять, что же меня так расстраивает, и просто говорили: «Да соберись уже наконец». И это, пожалуй, было хуже всего для меня. В этом нет их вины, и с тех пор они научились гораздо лучше понимать природу психических заболеваний.

Когда я вышел из самолета и ступил на родную землю, меня встречал отец. Он обнял меня и сказал, что очень горд моим выступлением, а потом настоял на том, что нам в первую очередь необходимо заехать в одно место — прямиком в больницу в Ливерпуле. На папу большое впечатление произвело то, что я поднялся с канваса после того, как поймал пару бомб от Уайлдера, и он хотел убедиться, что со мной все в порядке и в голове все на своих местах. Так что мы отправились в больницу, где мне сделали МРТ. К счастью, все было хорошо. Вот такой у меня отец, и окружающие не видят эту его сторону за неизменным энтузиазмом, с которым он говорит обо мне и о том, каким отличным боксером он меня считает. Мы всегда переживали друг за друга. Нам не нужно говорить много слов, просто мы с папой знаем: когда дела идут из рук вон плохо, мы всегда друг другу поможем. Это особая связь между отцом и сыном.

На моем пути меня также сопровождали мои братья, и ближе всех был Шейн, что логично — у нас разница в возрасте всего полтора года. Шейн постоянно за меня волнуется, он страстно желает, чтобы я всегда был на высоте, и уверен, что я должен побеждать в каждом поединке и выглядеть на все сто каждый день. Но, вернувшись в спорт, я осознал, что невозможно всегда пребывать на пике формы. Боксеры устают, получают травмы, бывает, они чувствуют себя совсем раздавленными. Мои братья поняли это в период подготовки к бою с Уайлдером и постарались создать для меня атмосферу спокойствия и поддержки. Они сами собой излучают положительные эмоции. Шейн был со мной в тренировочном лагере в течение семи недель, а Хьюи — заключительные две недели. Я знаю, что во время боя Хьюи перенервничал, даже не мог смотреть бой, только все время молился. Поднимет голову на минуту и снова опустит. После боя он даже сказал мне: «Все хватит, завязывай с этим. Я так больше не могу. Ты всего добился, больше не надо никому ничего доказывать».

Состояние Пэрис было еще хуже — она все не могла пережить события того вечера. Она не только сказала мне заканчивать карьеру, но была не уверена, что выдержит еще один мой поединок с Уайлдером. Сразу же после боя, когда мы вернулись в гостиницу, ей было так плохо, что она оторвала свои накладные ногти, смыла макияж и три часа просидела, плача, на кровати. Было просто ужасно видеть ее в таком состоянии, и я уверен, что многие жены и девушки боксеров переживают подобные моменты, потому что им известно: грань между триумфом и трагедией может быть очень тонкой. Пэрис не сдерживалась, говоря сквозь рыдания: «Я не хочу, чтобы ты продолжал драться, Тайсон. Это слишком тяжело, оно того не стоит!»

Причина этих эмоциональные потрясений, которые пережили Пэрис, Хьюи и другие мои близкие, заключается в том, что они очень сильно обо мне заботятся. Такую любовь и заботу мало кто еще проявит. Остальное твое окружение просто делает свое дело, и, если боксер проиграл, ну, ничего страшного, надо готовиться к следующему выступлению. В случае поражения менеджер, промоутер скажут: «Ну что ж, не повезло», — но для них это не конец света. Они пойдут организовывать следующий бой. Но для семьи это не вопрос денег, а кое-что более важное. И для меня это значит гораздо больше — когда я выхожу на ринг, я бьюсь за честь семьи и любовь моих близких.

Шейн всегда все говорит напрямую.

Он не будет поддакивать, и я это уважаю. После боя с Уайлдером он сказал: «Я с тебя ничего не зарабатываю. У меня есть деньги, мне от тебя ничего не нужно». Если ему есть, что сказать, он не будет сдерживаться. Как и с отцом, мы с Шейном очень переживаем друг за друга. Если кто-то из нас свалится за борт и не сможет вскарабкаться обратно, второй скорее прыгнет за ним, чтобы умереть вместе, чем смирится с неизбежным. Это все идет из детства. Когда мы были маленькими, мы с Шейном много времени проводили с мамой, потому что отец, будучи трудоголиком, постоянно пропадал на работе с семи утра до одиннадцати вечера. Отец тогда был жестким человеком и денег зря не тратил, так что мы всегда просили на карманные расходы у мамы, и она никогда не отказывала, давала нам сладости и возила погулять в Блэкпул. Она во всем нас поддерживала, но так и не посетила ни один из моих боев, ни в любительской карьере, ни в профессиональной.

Если