Под маской. Моя автобиография - Тайсон Фьюри

В тот вечер, перед сном, я вышел на балкон гостиничного номера и смотрел на Голливудские холмы, размышляя о том, какой путь проделал за столь короткое время. Я думал и о предстоящем испытании в форме Деонтея Уайлдера, нокаутировавшего каждого из своих соперников. Я верил, что Бог не допустит, чтобы список его нокаутов пополнился. На протяжении последних двух недель друг из Великобритании присылал мне короткие вдохновляющие библейские стихи, что еще больше укрепило мою веру. Перед тем как уйти с балкона, я помолился Господу, чтобы Он не дал мне оступиться завтра во время боя.

Подняв глаза, я увидел светящийся крест вдали, прямо как отец накануне моего поединка с Кличко. Я был ошеломлен, но через мгновение почувствовал себя умиротворенным. В ту ночь я как никогда хорошо спал, а наутро 1 декабря у меня не осталось и тени сомнения в том, что я справлюсь со своей задачей.

Чего нельзя было сказать о моем окружении. Это не упрек, просто я заметил, что многих одолевают дурные предчувствия. Пэрис ничего не говорила, но я чувствовал, что она нервничает, и это было объяснимо. Она наслушалась мрачных пророчеств о том, что меня уложат на ринге, и знала, что отец переживал из-за того, как рано должен был состояться этот бой. Бен тоже был слегка взвинчен, по его словам, он тоже просил Бога подать знак, что все кончится хорошо. Как и я, он увидел такой знак: сразу же после молитвы сквозь облака пробилось солнце и осветило его лицо.

Каждый следующий час приближал меня к поединку, но я был расслаблен. Я сходил прогуляться, а потом вернулся в отель, чтобы отдохнуть вместе с командой перед выездом. Я прибыл на место проведения боя за два часа до начала, и, как обычно, один из приближенных членов команды, который был со мной много лет, Асгар Таир, разложил все мое снаряжение и включил музыку. Мы слушали кантри, одна из песен, которая тогда играла, была Tennessee Whiskey Криса Стэплтона. Вряд ли кто-то из боксеров перед боем слушает такую музыку, так что, когда в комнату вошел представитель WBC, он спросил: «Что здесь происходит?» Мы с командой рассмешили его, когда в ответ начали подпевать песне. Я не думаю о предстоящем бое, пока не выйду на ринг. Там я сразу знаю, что надо делать. У меня получается моментально включать боевой режим. Но в раздевалке я вообще не нервничаю. Ожидая схватки с Уайлдером, я чувствовал, что готов, оставалось просто отдыхать и ждать, когда меня позовут.

.

А в это время в Манчестере у отца была гораздо более напряженная ситуация. Хотя он и беспокоился о том, в каком состоянии я вернусь домой, но все же заплатил за просмотр боя по телевизору. Однако по какой-то причине у него не получалось включить трансляцию. Папа уже начинал закипать — что он только не перепробовал, но ничего не помогало. К счастью, в 2:30 утра ему позвонил брат моей мамы Осия, чтобы обсудить предстоящий бой. Осия сказал отцу, чтобы тот ехал к нему, и они смогут посмотреть поединок вместе, повторять дважды ему не пришлось. Отец прыгнул в машину и проехал 40 километров, постаравшись успеть к первому раунду. Он и не знал, что это будет не последнее волнующее событие этой ночи.

Мы с Беном обменялись парой слов перед началом матча, и, положив руки ему на плечи, я пообещал, что буду беспрекословно следовать его указаниям. Затем все члены моей команды, в которую входили мой друг и повар тренировочного лагеря Тим Элкок, мой брат Шейн, тренер Бен, Асгар, а также мой друг и партнер по тренировкам Исаак Лове, помолились вместе. Наконец, в дверь постучали. Я почувствовал, как в раздевалке растет напряжение и тогда я начал скандировать: «Мы — спартанцы!» Шейн крикнул мне в ухо: «Ты всю жизнь этого ждал, ты был рожден для такого денежного боя в Америке, пришло твое время!».

Заиграла музыка к моему выходу, и я завел песню: «Фьюри в ударе, Уайлдер дрожит, Фьюри в ударе!» Гордо шагая к рингу, я наслаждался атмосферой и чувствовал поддержку из каждого уголка арены. Заходя в ринг, я перешагнул через канаты, большинство боксеров пролезают между ними, но, когда в тебе два метра роста, проще переступить. Я встал в центр ринга и ждал Уайлдера, думая о том, что Бог не мог привести меня сюда для того, чтобы оставить в этот момент, нет, этого не должно было случиться. Наконец, Уайлдер прошествовал на ринг в своей демонической маске. Он примеряет на себя чужой образ, альтер эго, когда выходит драться. Он призывает дух, но не Дух Божий, по крайней мере, не того Бога, которого почитаю я.

Великий конферансье Джимми Леннон-младший объявил нас, прогремев на весь зал: «Леди и джентльмены, представление начинается!», — и толпа пришла в исступление. Первым объявили Уайлдера, за чем последовала смешанная реакция публики. Когда назвали мое имя, стало понятно, на чьей стороне симпатии зала. Толпа взревела, и я прокричал в телекамеру. Ни с чем не сравнимое ощущение — быть за тысячи километров от дома и ощущать такую горячую поддержку.

.

Прозвучал гонг, и мы начали схватку. Несмотря на все мои попытки отвлечь Уайлдера унизительными репликами, блокируя его удары, я чувствовал его мощь сквозь перчатки. Разумеется, готовясь к бою, я знал о том, насколько Уайлдер силен и как он умеет нокаутировать, но все же я не был уверен, что он настолько опасен. В тот момент я это понял. Я думал: «Если у меня такие ощущения от его джеба, не хотелось бы, чтобы он поймал меня ударом правой!» Я спарринговал со всеми ведущими тяжеловесами, и не хотел идти на поводу у шумихи вокруг Уайлдера. Но после первого раунда я осознал, во что ввязался. Точно так же к концу первого раунда «Грохота в джунглях» Али осознал, что ему придется висеть на канатах, чтобы победить Формана с его яростной мощью.

И все же, когда первый раунд подходил к концу, я поднял руки и станцевал прямо у Уайлдера перед носом, чтобы показать, кто здесь главный. Мне еще хватило смелости крикнуть ему: «Это все, что ты можешь, Бомбардировщик? Ты — пустышка!». Мне удалось хорошо достать его правой, и у него подкосились колени. Отправившись в свой угол, он жаловался рефери, что