Под маской. Моя автобиография - Тайсон Фьюри

Наконец, настал момент истины: сидя дома вместе с Беном, я получил известие о том, что контракт подписан. Я сообщил об этом Бену, который не особенно радовался, так как разумно полагал, что мне нужно больше времени на подготовку. Он знал, что на пике формы я без вопросов побью Уайлдера, но, по его мнению, несмотря на мои успехи, мне требовалось сделать паузу, чтобы отдохнуть после матча с Пьянетой. Первоначально бой с Уайлдером был запланирован на ноябрь 2018-го, но нам удалось отодвинуть его на декабрь. Если Бен был слегка недоволен тем, что поединок состоится так скоро, то это были цветочки, по сравнению с реакцией моего отца.

Будучи профессиональным боксером в тяжелом весе, папа разбирается в боксе. Он знает подноготную этого спорта и сколько сил требуется, чтобы подготовиться к серьезному поединку. Так что, услышав о бое с Уайлдером, он как с цепи сорвался. Папа у меня всегда говорит прямо, и на правах моего отца и знатока спорта он не выбирал выражений, описывая, что Уайлдер может со мной сделать. Он сказал, что меня нокаутируют и я могу получить травму мозга, и что стоило бы подумать о детях, которые будут расти без отца. Он не собирался успокаиваться и продолжил: «Посмотри на Уайлдера и посмотри на тех, кого побил ты, — их не сравнить. Да он тебя убить может». Закончил он тем, что пообещал не разговаривать со мной, если я соглашусь на бой.

Отец сдержал слово и семь недель перед боем, который прошел 1 декабря в лос-анджелесском «Стейплс-центре», не сказал мне ни слова. Конечно, мне от этого было очень тяжко. И время для этого было самое неподходящее, потому что во всем остальном мое возвращение проходило как нельзя лучше, но нужно было сосредоточиться на основной задаче и приложить все усилия, чтобы снова стать чемпионом мира в тяжелом весе.

Страх отца можно понять — он волновался за своего сына. Позже он сказал мне, что сделал это из любви ко мне, потому что на славу и деньги ему наплевать, и я с ним согласился. Сейчас я понимаю, почему многие в боксе сомневались, что бой состоится — только дурак решил бы выступить против такого опасного бойца, как Уайлдер, проведя всего два несложных матча после столь долгого отсутствия в ринге. Но природная упертость, которая помогла мне наперекор всему победить Владимира Кличко, вселяла в меня уверенность, что мне удастся одолеть Уайлдера в Штатах.

Бой такого масштаба предполагает обязательное участие в пресс-туре. В Америке и Великобритании его должны были транслировать по системе pay-per-view. От нас с Уайлдером требовалось приложить усилия, чтобы подогреть интерес, которого это событие заслуживало. Этот поединок должен был стать главным в 2018 году — Уайлдер, непобежденный чемпион по версии WBC против меня, непобежденного линейного чемпиона.

Первая официальная пресс-конференция состоялась в Лондоне, в помещении телеканала BT, и мы сходу рассказали друг другу, с чем каждому из нас предстоит столкнуться в ринге. Одно я знал точно и заявил об этом Уайлдеру: причина, по которой он будет со мной драться, в том, что его команда — как и мой отец, и множество других людей — не верили в мою способность набрать нужную форму и победить. Для Уайлдера тогда было идеальное время, чтобы сразиться со мной, потому что год спустя я был бы уже гораздо сильнее. Победа над Цыганским Королем возвысила бы его в глазах американской публики и всего мира.

Участвовать в пресс-конференциях с Уайлдером было сплошным удовольствием. У нас было еще два публичных мероприятия перед боем — в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе. Он резкий, не стесняется в выражениях, и был первым из моих соперников, кто смог отвечать на мои словесные выпады. Уайлдер полностью уверен в своих способностях, и это оправдано, потому что он один из самых мощных нокаутеров в истории, может быть даже самый.

Мне очень понравилось, как мы создали ажиотаж перед этим боем — показали американской публике, чего им следует ожидать. Но когда пресс-тур закончился, мне и моей команде пришлось начать тяжелую работу по подготовке к поединку. Для начала нам надо было выбрать место для тренировок в Штатах. Мы с Беном пришли к выводу, что надо отправиться в тренировочный лагерь на горе Big Bear, который использовали многие боксеры высочайшего уровня. За два месяца до боя мы удалились в лесную хижину, что напоминало мою подготовку к поединку с Кличко, большая часть которой прошла в голландском лесу. Было только два серьезных отличия: во-первых, у меня ушла неделя на то, чтобы организм приспособился к новому часовому поясу. Я просыпался в 4:30 утра и искал, где там можно поесть. Второе отличие заключалось в том, что лагерь был на большой высоте, и это сильно влияло на мое самочувствие.

Мы с Беном не знали, чего ожидать от высотных тренировок, и оказалось, что это тяжелое испытание. Было ощущение нехватки воздуха, и больше шести раундов спарринговать не получалось — я начинал задыхаться. Из-за этого боевой дух команды падал и все начинали волноваться, я чувствовал это, работая с Беном на пэдах. Мы пригласили отличных партнеров для спарринга, включая топового проспекта Джо Джойса. Но из-за высоты у меня не получалось набирать темп, что совсем на меня не похоже, потому что любой, кто видел меня в деле, скажет: главные сильные стороны моего стиля — это скорость, перемещение и рефлексы, и как раз над ними мне и нужно было работать перед схваткой с Уайлдером. Так что перспектива была не очень радужная, к тому же не стоит забывать про дефицит энергии из-за сгонки почти 65 килограммов в течение последнего года.

Изначально отправиться в лагерь Big Bear казалось блестящей идеей. Однако теперь возникло ощущение, что авантюра всей моей жизни — попытка стать чемпионом мира в тяжелом весе спустя лишь пять месяцев после возвращения в спорт из загула длиной два с половиной года — может и не выгореть. Таковы были упаднические настроения, назревавшие в лагере в течение недель. Кое-кто предлагал спуститься с гор на уровень моря, и продолжить тренировки, чтобы посмотреть, не вернется ли ко мне пропавшее вдохновение. Нам также хотелось выяснить, есть ли положительный эффект от высотных тренировок. Сам я не мог понять, в какой я форме, потому что постоянно