Властитель - Антон Кун

И как бы я ни затыкал уши, как бы ни бился головой об стену, они никуда не уходили. Даже наоборот, с каждой секундой их становилось всё больше и больше. Я честно пытался сконцентрироваться на настоящем моменте, но всё тщетно.

В какой-то момент я уже отчаялся выбраться из этой западни, как в кармане обожгло болью. Это немного привело в чувство, и я засунул руку, вытащив на свет кольцо. То самое, обыкновенное, грубо скрученное из меди, что подарил мудрец Соломон.

«Кажется, он говорил про крайний случай», — сформировалась в голове мысль, которую тут же заглушили сотни и даже тысячи голосов Амелии, Фаины и других женщин, что посещали это место когда-то.

Я поспешно нацепил на палец дар мудреца и ошарашено огляделся. Тишина и пустота! Призраки времени исчезли! Правда голова всё равно раскалывалась, и я поспешил сделать ещё один глоток воды из фляжки. Сразу стало легче.

«Твой разум, несмотря на ментальный аспект, ещё слишком слаб для этой силы», — бесстрастно проговорил в моей голове Хронос, а я поморщился. Только начал привыкать к блаженному одиночеству, и тут этот призрак со своими «очень ценными» комментариями.

— Значит, нужно подкачаться, — хмыкнул я и посмотрел на подарок Соломона. Кольцо всё так же выглядело как поделка ребёнка, но, как и говорили мудрецы, внешность лишь оболочка, под которой скрывается суть. И я с ними согласен.

Глава 19

— Что это было? — спросил я Хроноса.

«Ты об эффекте кольца или же о том, что ты воспринимал только что?» — уточнил этот раздражающий тип.

— И то и другое, — нахмурился я.

Несколько секунд он нарочито молчал, а затем всё же заговорил в моей голове:

«Кольцо — это одноразовый исполнитель желаний, действующий сугубо в рамках возможностей носителя. Ты пожелал, чтобы видения исчезли, хотя мог это сделать сам».

Я скривился. Ну, конечно, сам. Если бы я мог, то обязательно бы прекратил эту пытку.

«И откуда ты это знаешь?»

«Это единственное кольцо, созданное Гефестом в коллекции Соломона», — невозмутимо отозвался он, а моё раздражение стало расти в геометрической прогрессии.

«И как ты с этим связан?», — с трудом сдерживаясь, спросил его я.

«Я попросил Гефеста сначала сделать для Яги камеру закалки духа, а затем и кольцо разового исполнения желания для Соломона, с наказом, что однажды явится мой наследник».

«То есть ты всё знал заранее?»

«Один из вариантов будущего. Ты сам видел, как много различных линий вероятности открыто для бога времени».

«Значит, — жаль, что он сейчас внутри меня, а то я бы с удовольствием посверлил его взглядом, — то, что чуть не сломало мою психику — линии вероятности?»

«И не только. Ты присутствовал во всех вариантах будущего и прошлого одномоментно».

«Что значит присутствовал?»

«Ты не просто видел, но ты ощущал время, со всеми его запахами и эмоциями. Всё это проходило через тебя напрямую».

«И что же мне с этим всем делать?», — справившись с раздражением, задал я конструктивный вопрос.

«Придёт время, и ты сам найдёшь ответ», — вновь полная невозмутимость, и тут, Хронос словно почувствовал что-то, к примеру, что я уже хотел его вытащить из своего источника и отсечь от энергии, продолжил: — «Но то, что ты поглотил пески времени, усилит все твои способности, особенно аспект времени. Он будет теперь постоянно усиливаться».

Я выдохнул. Хотя бы так. Времени оставалось немного, поэтому я сел в позу лотоса и стал медитировать, циркулируя энергию по телу, чтобы новая сила быстрее усвоилась.

* * *

Рассвет в клетке для демонических душ ничем не отличался от обычного. Тот, кто создал это место, имел весьма изощрённую фантазию. Ведь всё вокруг напоминало миры смертных, основных источников силы и наслаждения для демонов, будь то еда или энергия.

Демоны — индивидуалисты по своей натуре, но для каждого из них видеть окружающую реальность, почти неотличимую от мира смертных, и осознавать, что смертные здесь никогда не появятся — изощренная пытка. Смысл этого приходит далеко не сразу. Как только душа демона попадает сюда, первая реакция — радость. Ведь в этом мире можно жить и даже взаимодействовать с себе подобными. Но со временем приходит осознание — без жалких смертных демон ничто по своей сути.

И так как в этом измерении существуют одни лишь демоны, стычки между ними почти не происходят. Особо нечего здесь делить тем, кто не нуждается в пище, сне и отдыхе. Даже власть над себе подобными быстро приедается, и многие уходили в пустыни или уплывали в одиночное плавание по бесконечному океану и никогда больше не возвращались, сходя с ума от одиночества и бессмысленности бытия.

Поэтому, когда Амелия, одна из лордов, предложила сражение, упомянув, что у неё в городе гостит смертный, почти все согласились. Она знала, что встретить живого человека для остальных демонов намного ценнее, чем все местные ресурсы и сокровища. Да и подраться лорды были не против, особенно, когда появился реальный шанс уничтожить сознание Чермака, что вечно прятался где-то в недрах мира.

Всем было очевидно, что древний мерзкий монстр клюнул на смертного, которого Амелия от всех скрывала, и только сейчас, когда ситуация стала критической, с учётом появления сознания, она позвала их на помощь.

«Тупые мужланы», — хмыкнула она, и это натолкнуло её на мысль, что она теперь навсегда связана с одним из представителей этого бесполезного в своей сути пола. Правда, Волкодав настолько сильно отличался от всех ранее ею встреченных мужчин, да и женщин тоже, что она не до конца понимала как такое вообще возможно. В нём невозможным образом сочетались невероятная мягкость и суровость властителя-полководца, что по необходимости, не моргнув глазом, пожертвует целой армией, если не миром.

На этот раз, Амелия Кровавый Оскал не была сторонним наблюдателем за битвой, а являлась её неотъемлемой частью. Её мужчина ещё не вышел из уединённой тренировки. Весь город чувствовал то буйство энергий, которое не могли сдержать экранированные стены её заклинательных покоев. При этом, никаких разрушений не было, лишь неприятное ощущение, что в любой момент сила вырвется из-под контроля одарённого и сотрёт город, не оставив и следа.

Но время шло, а сила всё так же подчинялась Волкодаву, и никто, даже сами заклинательные покои, как часто бывало у неё самой, не пострадали.

«Северная пустыня прибыла», — возникло в голове Амелии, и по коже пробежали холодные мурашки.

«Ярость волка здесь», — новый голос, от которого ей показалось, что она оказалась