Жена злодея - Виктория Рогозина

лежал князь Берендей. Его лицо было бледным, почти белым, губы синели, а дыхание становилось всё более прерывистым. Вокруг его постели суетились бояре, но, увидев меня, они мгновенно затихли. Я с холодным спокойствием велел им уйти, и они, не осмелившись возразить, поспешно покинули княжеские покои.

Антарес подошла ближе к кровати, её руки едва ощутимо дрожали, когда она осматривала Берендея. В её взгляде отражалась сосредоточенность, и я видел, как она внутренне перебирает все возможные варианты спасения.

— Я смогу помочь ему, — тихо сказала она, повернувшись ко мне. — Но нужно приготовить зелье. Это займет некоторое время.

Я наклонился ближе, готовый помочь во всём, что нужно, но она мягко покачала головой.

— Нет, Лука, — её голос был спокоен и утвердителен. — Ты уже сделал достаточно. Сейчас главное — не мешать.

Я отступил, наблюдая, как она погружается в свои магические ритуалы. Каждое её движение было точно выверено, каждое слово — продумано. Антарес была сильна и уверена в себе, и я знал, что в её руках судьба Берендея была в надёжных руках. Стоило признать, что в плане лечебной магии я был почти профан. Кощей обучал меня тьме, которая способна на уничтожение, но никак не на созидание и спасение. Так что мне только и оставалось, как наблюдать и не мешать.

Я медленно оглядел скромные покои князя Берендея, стараясь отвлечься от напряжения, витавшего в воздухе. Комната была небольшой, с простыми деревянными стенами, которые почти не украшали ни гобелены, ни картины. Лишь несколько икон и старинное оружие напоминали о том, что здесь жил князь, полководец и правитель. Лёгкий полумрак подчеркивал простоту обстановки, а запах восковых свечей смешивался с ароматом целебных трав, которые Антарес уже начала использовать для приготовления зелья. Ума не приложу откуда она их достала, но об этом можно было спросить позже.

Узкие окна пропускали лишь тусклый свет, окрашивая пол и стены в тёплые оттенки янтаря. Здесь всё казалось более скромным, чем в роскошных залах Эрнейла, к которым я привык. Берендей, несмотря на своё высокое положение, жил сдержанно, почти аскетично. Это наводило на мысли о его честности и простоте. Весь этот контраст с моим собственным миром заставлял задуматься о том, как разные судьбы сплетаются в этом мире, как разные силы сталкиваются и влияют друг на друга.

Я отвёл взгляд от стен, когда услышал, как Антарес напевает себе под нос, сосредоточенно перемешивая что-то в небольшом котелке – а это где она прятала??! Её движения были быстрыми и уверенными, она казалась полностью погружённой в процесс. Заплетенные волосы чуть покачивались в такт с движениями, и я заметил, как слабое свечение исходило от её рук — это была её магия, особенная, тонкая и изящная, не такая, как моя грубая сила.

Я чувствовал, что она борется не только с ядом, но и с силами, которые стоят за этим. Война ещё не окончена, и я понимал, что наша битва с Кощеем — лишь вершина айсберга.

Глава 38. Антарес

Глава 38. Антарес

Травы, что под снегом дремлют, весной вновь зацветут:

тако и человек, хоть ныне страдает, возродится в добром деле своем.

Пока я сосредоточенно мешала травы в котелке, подготавливая настой для нейтрализации яда, в воздухе повисло странное напряжение. Что-то в этом зловещем сочетании трав, магии и зельеварения казалось мне неправильным. Я почувствовала неуловимый энергетический след, как будто кто-то наблюдал за мной или манипулировал процессом. Ощущение было неприятным, но я не позволила ему отвлечь меня. Берендей не мог ждать.

Когда настой был готов, я подошла к его постели и, приподняв голову князя, аккуратно влила зелье ему в рот. Он тихо закашлялся, и через мгновение цвет его лица стал медленно возвращаться к нормальному. Я вздохнула с облегчением — противоядие действовало.

Но когда я закончила, меня снова захлестнуло странное ощущение. Что-то в этом яде было до боли знакомо, но одновременно чуждо. Я провела рукой над телом Берендея, чувствуя остаточные следы тёмной энергии. Я закрыла глаза и сосредоточилась на этой магии. Мгновение спустя передо мной встала картина — боярин Годун. Я узнала этот яд. Очень специфичный. Годун был виновен, но я почувствовала, что он не действовал один. Кто-то помогал ему, кто-то направлял его руку.

Эта магия, вплетённая в яд, была слишком сложной для простого боярина. Это была черная магия, тёмные силы, с которыми мог справиться не каждый. И, как я поняла, Годун не сам даже до этого додумался. Кто-то тянул за нити из тени, направляя его действия.

Я открыла глаза, и мои мысли устремились к Кощею. Этот старый мастер тёмных искусств давно уже плёл свои сети интриг. Неужели это снова его дело? Возможно, он использовал Годуна как марионетку в своей игре. Но теперь у меня была зацепка, что могло помочь в поиске истины.

Я повернулась к Луке, который внимательно следил за мной. Его взгляд был настороженным, но полным доверия. Я рассказала ему о своих подозрениях, и он кивнул, соглашаясь с моими выводами.

— Значит, Годун, — тихо сказал Лука, будто пробуя это имя на вкус. — Но не без посторонней помощи. Кто-то потянул за ниточку. Возможно, нам стоит выяснить, кто.

Я кивнула, осознавая, что впереди нас ждет не просто борьба за жизнь Берендея, но и новая битва — за правду и справедливость.

Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался стрелец, его глаза горели яростью и безумием. Все произошло в одно мгновение — рука Луки потянулась за мечом, но он не успел. Я увидела, как стрелец поднял арбалет и прицелился прямо в сердце Берендея.

Не думая, я бросилась вперед, прикрывая князя своим телом. Выстрел прогремел для меня, будто раскат грома, хотя это всего лишь мне почудилось, боль обожгла грудь, и я почувствовала, как силы покидают меня. Мое тело обмякло, и я начала падать. В этот момент я успела заметить ужас, застывший на лице Луки. В его глазах был страх и безграничная боль, и это последнее, что я видела, прежде чем мир погрузился в темноту.

Когда я снова открыла глаза, то оказалась в совсем другом месте. Надо мной плыл черный дым, ветер гнал его вдоль ночного неба. Я чувствовала, как меня волокут по земле, мои руки были связаны, а ноги почти не касались земли. Толпа кричала, выливая на меня гнев и ненависть. Я попыталась пошевелиться, но боль пронзила всё тело.