Жена злодея - Виктория Рогозина

— Настоящий предатель среди ваших приближенных. Он использует не только яд, но и тёмную магию. Этот яд, которым был отравлен ваш организм, слишком специфичен, и его следы ведут к боярину Годуну. Но Годун не смог бы действовать так, если бы не было того, кто подталкивает его к таким действиям.

Берендея охватило подозрение, и он нахмурился:

— Годун? Ты уверена? И кто же этот тёмный союзник?

Антарес, не отводя глаз от князя, ответила:

— Уверена. Я чувствую присутствие чёрной магии, которая исходит не от Годуна, а от того, кто за ним стоит. Эта магия слишком могущественна и древняя… Она от Кощея Бессмертного. Он использует Годуна как марионетку, чтобы ослабить ваше княжество изнутри и подготовить вас к захвату.

Лицо Берендея побледнело. Он пытался понять масштаб проблемы, с которой столкнулся.

В этот момент Лука, сдержанный и спокойный, добавил:

— Антарес не лжёт, князь. Я подтверждаю её слова. Я чувствую те же силы, что и она. Я знаю, как действует Кощей, и это вполне в его стиле — ослабить врага хитростью и тёмной магией, прежде чем нанести окончательный удар. Ваши враги не только снаружи, но и внутри стен вашего княжества.

Князь Берендей закрыл глаза, опустив голову в ладони. Все, что он слышал, переворачивало его понимание ситуации. Ему нужно было принимать трудные решения, а вера в союзников начала шататься. Через несколько секунд он поднял голову и произнес:

— Хорошо, я доверюсь вам. Годун будет задержан, и я выясню, кто еще замешан в этом заговоре. Но… если вы правы, мне нужна ваша помощь в борьбе с Кощеем и его приспешниками. Моё княжество уже пережило достаточно бед, и если мы падём, следующим падёт весь этот мир.

Антарес кивнула, а Лука твердо ответил:

— Мы готовы помочь вам. Но вам нужно действовать быстро.

Ведьма бросила быстрый взгляд на Луку. Что-то неуловимо в нем поменялось, что-то внутреннее. Она всматривалась в него и ей казалось, что ведьмак знает тоже, что и она. Было ли это возможным или лишь иллюзия?! Пока девушка не знала наверняка, но постепенно ей удастся все выяснить.

Глава 40. Лука

Глава 40. Лука

Как злато в огне кузнечным плавится,

тако и душа человеческая бедами закаляется —

да не оскудеет в сердце пламень праведный.

Мне внезапно пришла мысль посмотреть на тело Марфы. Перехватив взгляд Антарес, я понял, что эта мысль пришла нам практически одновременно.

Не сговариваясь, мы с моей любимой ведьмой ворвались в покои Марфы, где уже началась подготовка её тела к похоронам. Воздух был пропитан печалью, свечи тускло освещали комнату, и среди тихих слез оплакивающих стояла зловещая тишина. Внутри у меня всё сжалось, но что-то подсказывало, что это не конец. Я взглянул на Антарес, и по её лицу сразу понял — она чувствовала то же самое.

Марфа лежала на широкой кровати, её лицо было бледным и неподвижным, словно она уже покинула этот мир. Вокруг толпились бояре и слуги, их лица выражали смесь горя и смирения. Но Антарес шагнула вперёд, даже не обратив внимания на них. Она уверенно подошла к телу Марфы и присела рядом. Я наблюдал за ней, ожидая чуда, которое всегда сопутствовало ей.

Девушка склонилась над Марфой, её тонкие пальцы касались кожи, словно чувствовали нечто незримое. В её глазах я увидел озарение.

— Она жива, — прошептала ведьма.

Эти слова эхом прокатились по комнате, и все замерли. Жива? Как это возможно? Но Антарес не отрывалась от Марфы, её руки уже начали движение, будто следуя за древним знанием, понятным лишь ей одной. Я почувствовал, как внутри меня вспыхнула надежда.

— Это яд, — продолжила Антарес, её голос был тихим, но полным уверенности. — Тот же самый яд, что использовали на Берендее. Но он не убил ее — лишь погрузил в глубокий сон. Организм очень сильный, повезло.

Яд. Теперь всё стало ясно. Годун пытался устранить Берендея, но его коварный план провалился. Может, случилась путаница, или яд попал к Марфе не случайно. Я почувствовал, как мои пальцы сжались в кулаки от злости. Годун. Ему не удалось убить Берендея, но его предательство оставило следы.

Антарес, не теряя времени, начала готовить противоядие, её руки двигались быстро и уверенно. В этот момент я понял, что не могу просто стоять в стороне. Пока Антарес боролась за жизнь Марфы, я решил заняться своим делом.

Сосредоточив магию, я расширил своё сознание, начиная искать следы Годуна. Моя магия позволяла видеть дальше, чем обычные глаза. Я ощутил энергию, исходящую от него, и увидел, где он находится. Годун скрывался на постоялом дворе, и рядом с ним находились два стрельца, его соратники. Они о чём-то переговаривались, их лица были напряжёнными.

Я не стал дожидаться Берендея, и отправился на постоялый двор. С лёгкостью справившись с ними, я связал Годуна и его людей. Моё сердце кипело от ярости, но я удержался от того, чтобы самому вынести им приговор. Их суд должен был состояться перед лицом Берендея, перед лицом справедливости.

Вернувшись в покои Берендея, я увидел его встревоженное лицо. Марфа уже начала приходить в себя под чутким присмотром Антарес. Её дыхание становилось ровнее, цвет лица понемногу возвращался. Это была победа — маленькая, но очень важная.

— Вот они, — сказал я, бросив связанных предателей к ногам князя. — Пусть теперь ответят перед тобой, Берендей.

В глазах князя было видно смятение, смешанное с болью и гневом. Он молча посмотрел на меня, затем на Годуна, которого он ещё недавно считал своим доверенным лицом. Мир вокруг нас внезапно стал тише, как будто все звуки исчезли, оставив лишь это мгновение — момент правосудия.

Антарес подошла ко мне, её лицо было спокойным, но я видел, как в её глазах горел огонь. Мы вместе стояли перед Берендеем, зная, что сделали всё, что могли.

Берендей, стоя перед связанной троицей, был напряжен. Его лицо выражало смесь гнева, боли и разочарования. Годун, который ещё недавно был его доверенным человеком, теперь лежал у его ног — предатель, который хотел разрушить всё, что было так дорого князю.

Берендей тяжело вздохнул, оглядев каждого из них, его глаза полыхали огнём праведного гнева.

— Годун, ты предал меня и свою родину, — произнес Берендей низким, тяжёлым голосом, который словно давил на каждого, кто был в комнате. — Ты лишил меня веры