Японское Аненербе. Оккультизм и супероружие на службе империи - Юми Мацутои

за службу на опасной территории. Всего набиралось около трехсот иен, которые я при всем желании не смог бы истратить, да и тратить их было некуда. Все деньги, кроме тридцати иен на карманные расходы, я каждый месяц вносил на военную сберегательную книжку. До ста иен в месяц разрешалось высылать родителям. Об этом я написал матери. Указывая свой обратный адрес, я перед словами «731-й Маньчжурский отряд, учебный отдел» написал «Маньчжоу-Го, провинция Биньцзян, уезд Пинфань». Мне сделали замечание, что «никогда нельзя указывать местонахождение части и писать о том, что здесь делается», и приказали переписать письмо.

Пришлось переписать открытку. Я знал, что ее прочтет цензура, и потому не стал писать о нашей части. Впрочем, и эта открытка, попади она начальнику группы, возможно, показалась бы ему неосторожной, хотя я всего в двух-трех строках сообщал лишь о том, что жив и здоров, и спрашивал, нужно ли высылать деньги. Писать о своих впечатлениях, о городах, через которые мы проезжали по пути сюда, о моих здешних товарищах, очевидно, тоже было нельзя.

От матери пришел ответ. Она писала, чтобы я не беспокоился, так как дома все благополучно, а свои сбережения отдал бы родине.

– Замечательная у тебя мать! И ты крепись, не поддавайся, – с этими словами начальник группы Осуми передал мне открытку от матери.

Это было спустя месяц после приезда на место. Я еще не знал, почему следует так строго хранить тайну нашего пребывания здесь, но вскоре все стало ясно, и меня все чаще и острее мучило раскаяние: зачем я приехал в это страшное место.

Тюрьма под покровом военной тайны

Вскоре начались занятия. До полудня у нас была военная подготовка, а затем лекции по различным предметам, но изучение их было поставлено необычно. Кроме общеобразовательных предметов, мы слушали лекции о различных инфекционных заболеваниях: тифе, дизентерии, холере, дифтерии, туберкулезе, сапе, чуме и многих других. Нашими преподавателями были военные и вольнонаемные врачи. Все они имели высокие чины и ученые степени докторов медицинских наук.

Многие из нас не имели ни малейшего представления о заразных болезнях и испытывали одно лишь отвращение к ним, поэтому на лекциях мы чувствовали себя несколько подавленно. Мы были очень удивлены, узнав, что в японской армии имеется такой особый медицинский отряд, как наш. Очень скоро мы начали понимать в общих чертах его характер и назначение. Но мы не имели ни малейшего представления о том, к какой работе нас готовят, и даже не думали критически разобраться в смысле нашего обучения. Было похоже, что нас, не искушенных в жизни подростков, родившихся и выросших в глухих деревнях, собрали здесь, вдали от людей, чтобы подготовить к секретной службе. Ходили слухи, что после двух-трехлетнего обучения здесь нас пошлют в медицинский институт в Харбине и по достижении призывного возраста оставят в отряде в качестве лаборантов. Нам было суждено всю жизнь провести в отряде. Несмотря на это, мы прилежно изучали все предметы, которые нам преподавали: ведь нужно было сдавать экзамены.

– Выбросьте из головы мысль о том, что когда-нибудь вы вернетесь домой.

Эти слова начальников не шли в сравнение с банальным выражением в армии, вроде: «Не думайте, что вам удастся живыми вернуться на родину». В них явно сквозила тревога за сохранение тайны.

Кроме нас – в общей сложности около ста человек, прибывших сюда недавно, – большая часть личного состава отряда жила со своими семьями в казенных квартирах в трехэтажных зданиях европейского типа в западной части лагеря. Примерно половину из них – около двух тысяч человек – составляли военные и вольнонаемные врачи и другие специалисты, которые знали только квартиру да рабочее место в лаборатории. В расположении отряда находились крупные научно-исследовательские лаборатории, которые, конечно, не нужны для обычной воинской части. Были там также электростанции, различные склады, питомники для подопытных животных, лавка, спортивная площадка, небольшой парк, лекционный зал с киноаппаратурой, огороды, аэродром и даже бассейн для плавания и храм. Снабжение отряда всем необходимым и связь осуществлялись через военно-медицинское училище, находившееся в небольшом городке Синьсуяолинь. От железнодорожной станции Пинфань в расположение отряда была проложена железнодорожная ветка, с Харбином отряд связывало шоссе специального назначения, принадлежавшее отряду.

Вероятно, немногие даже из тех, кто жил в Маньчжурии, знали, что всего в двадцати километрах к югу от Харбина и в восьми с небольшим километрах к западу от станции Пинфань находится особый отряд с таким разнообразным хозяйством.

Район расположения отряда был объявлен запретной зоной. Никто не мог останавливаться ближе чем в десяти километрах от лагеря без специального пропуска, который мог быть выдан только штабом Квантунской армии. Лишь случайные пассажиры, изредка проезжавшие через Пинфань, издалека любовались величественной панорамой, которая, словно мираж, проплывала в потоках нагретого солнцем воздуха. На восточной и западной окраинах городка, кроме приданной отряду санитарной авиации для перевозки больных, размещались еще авиаотряды для непосредственной охраны лагеря с воздуха. Всем другим самолетам полеты над территорией отряда были категорически запрещены. Любому нарушителю грозил суд военного трибунала. Ворота на территории городка, разумеется, строго охранялись. Особенно тщательно охранялись обнесенные кирпичной стеной лаборатории в самом центре городка. Туда не мог пройти никто, даже из личного состава отряда, кроме тех, кто работал в них. У единственного входа в эту святая святых отряда постоянно находилась охрана из двадцати военных жандармов во главе с поручиком или подпоручиком. Охрана была настолько бдительной, что, казалось, муравей вряд ли прополз бы через ворота незамеченным.

У ворот бросался в глаза щит размером около трех квадратных метров, на котором тушью по-японски и по-китайски было написано:

ОБЪЯВЛЕНИЕ

1. Вход без разрешения командующего Квантунской армии запрещается всем без исключения. Нарушители предаются суду военного трибунала и подвергаются суровому наказанию. Никакие оправдания во внимание не принимаются.

2. Лица, работающие здесь, обязаны предъявлять пропуска.

Командующий Квантунской армией (подпись отсутствует). Командир отряда (подпись отсутствует). * * *

В строгости охраны я имел случай убедиться на собственном опыте. Это произошло через несколько