Развод. Господин мэр, освободите кресло - Виолетта Весна

— Перенесем пресс-конференцию, — сказал Круглов. — До восстановления доступов вы не сможете показать новый ролик.

— Тогда проведем без ролика.

— Рейтинг уже просел после отзыва согласия.

— Подделка не станет допустимой от того, что мне нужны два процента.

Я услышала разговор, пока нотариус сверял приложения. Кирилл не знал, что дверь осталась приоткрыта, и не мог рассчитывать на мое впечатление.

На выходе из кабинета Кирилл задержался у лестницы.

— Я хочу спросить, но ты можешь не отвечать, — сказал он. — Ты поверила, что пакет подготовил я?

— Когда увидела договор, допустила. У тебя был доступ к моей старой подписи и фотографии.

Он принял ответ.

— Что изменило мнение?

— Твое письмо Марку с отсутствием согласия, нотариальный порядок и то, что ты сохранил сообщение. Не слова о любви.

— Справедливо.

— Это не значит, что личные встречи возобновляются.

— Я помню условие.

— А ты думал, что я могла подписать настоящий договор с донором?

— На секунду — да. Потом увидел формулировку назначения. Ты бы не обещала должность, которую еще не имеешь права распределять без процедуры.

— Значит, поверил моей профессиональной привычке.

— Она надежнее идеального образа.

Мы разошлись без прикосновения. Я доверяла его действиям чуть больше, чем накануне, потому что могла проверить каждое из них. Этого было достаточно.

В нашем штабе Арсений изучал второй файл из пакета. Это была переписка Кирилла с региональным советником. В одном сообщении Кирилл называл нескольких депутатов «людьми, которые меняют позицию вместе с меню обеда». Фраза была настоящей и могла разойтись по городу.

Кроме грубой фразы там находилось обсуждение региональной поддержки второго срока. Советник предлагал публично дистанцироваться от меня после развода и использовать опрос о семейных ценностях. Кирилл отвечал: «Личную кампанию не ведем, спорим по программе». Это было выгодно ему сейчас, но оставалось частной перепиской, полученной вместе с незаконным пакетом.

— Можно опубликовать только его отказ, — предложил координатор. — Он покажет, что мы честно признаем хороший поступок.

— Разрешения на публикацию нет ни для плохой, ни для хорошей части, — сказала я. — Мы не очищаем нарушение приятным содержанием.

— Она не доказывает нарушение, — сказала я.

— Доказывает отношение к думе.

— Частная грубость не относится к подложному договору.

— Они бы опубликовали про вас все.

— Уже публиковали. Это не создает нам право.

Нина поддержала меня. Арсений составил акт и удалил рабочую копию переписки после фиксации того, что она получена вместе с пакетом и не используется. Нина проверила, что файл не попал в общий облачный каталог. Двое сотрудников, успевших увидеть экран, подписали обязательство не распространять содержание. Оригинал остался у нотариуса.

Я попросила каждого сотрудника письменно подтвердить удаление локальных копий. Это вызвало раздражение: часть команды считала, что я защищаю соперника, который пользовался семейным образом несколько лет. Мы потратили час не на агитацию, а на проверку телефонов и общей папки.

— Если сообщение уйдет от нас, никто не поверит, что это случайность, — сказала я. — И будет прав. Мы отвечаем не только за то, что официально публикуем, но и за материалы, которые оставляем лежать в доступе.

Координатор, предлагавший вынести отказ Кирилла в прессу, снял файл со своего резервного диска при Нине. После этого спор закончился. Лояльность кандидату не давала сотрудникам права решать за него, какой чужой разговор считать общественно полезным.

— Мы оба сегодня отказались от удобного, — сказал он. — Только Кирилл получит за это красивую историю, а мы ничего.

— Если комиссия спросит, ответим. Историю придумывать не будем.

Вечером мы закрывали финансовую сверку. Нина, которая временно вернулась в штаб как казначей по отдельному графику, открыла банковскую выписку и стала проверять поступления строка за строкой.

— Стоп, — сказала она.

На специальный счет пришло пожертвование от физического лица. Сумма не превышала допустимый предел, паспортные данные и адрес выглядели заполненными правильно. Но имя отправителя Нина уже видела в документах подрядчика.

Она подняла платежный профиль. Панов жертвовал небольшие суммы двум общественным проектам и нигде не был связан со мной. За неделю до перевода он получил деньги от фирмы «Городской анализ», которую внешний аудит Кирилла уже отметил как промежуточного подрядчика по цифровому продвижению.

— Возможно, он настоящий сторонник и просто работает у них, — сказал Арсений.

— Возможно, — ответила Нина. — Поэтому не обвиняем. Но деньги возвращаем из-за неясного источника и конфликта.

— Если вернем каждое пожертвование человека, который когда-либо работал с чужим подрядчиком, останемся без фонда.

— Жалоба отправлена раньше нашей выгрузки. Кто-то точно знал платежные реквизиты и время. Этого достаточно для осторожности.

Мы запросили у банка точную отметку поступления и приостановили автоматические платежи. Нина не звонила Панову: прямой контакт после жалобы мог выглядеть как согласование версии. Все вопросы направлялись через комиссию и банк.

— Владислав Панов, — прочитала она. — Получал выплаты от фирмы, которая оплачивала монтажера Егорова.

— Деньги расходовали?