Настоящий американец 6 - Аристарх Риддер

Он поднялся, затянул пояс халата и пошёл к двери, но на пороге обернулся.

— И вот ещё что, Фрэнки. Завтра за завтраком я спрошу у неё группу крови.

— Не спросишь.

— Спрошу. Марта не всегда будет рядом.

Проснулся я от холода, дверь на балкон стояла открытой настежь, а сейчас уже не май месяц. С улицы тянуло сыростью с пруда и табачным дымом.

Она стояла у перил в моём халате, который был ей велик и волочился по полу, в одной руке сигарета, в другой чашка. Поднос с кофейником стоял на столике у двери. Судя по всему, Марта поднялась, постучала и оставила его, внутрь заходить не стала.

— Твоя экономка варит отличный кофе, — сказала Ребекка, не оборачиваясь. — Хоть нашу к тебе отправляй на обучение.

— Бесполезно. Я просил, но нет. Молчит. «Это семейная тайна, мистер Уилсон».

Я налил себе чашку и вышел к ней.

Утро выдалось ясное и холодное. Внизу за домом лежал пруд, небольшой, с мостками, у воды стояли три шезлонга, которые по-хорошему надо уже убрать. Газон вокруг пруда подстрижен как по линейке: с тех пор как миссис Пэйдж однажды пригрозила мне жалобой соседей, его стригут каждую неделю, даже в сентябре. Слева, за живой изгородью, белел её дом с зелёными ставнями, и в окне её кухни шевельнулась занавеска. Кот или она сама? А впрочем, всё равно.

Ребекка разглядывала всё это долго, с интересом, потом перевела взгляд на меня и прищурилась.

— Ага. Всё с тобой понятно. Наверняка специально всё устроил, чтобы с балкона наблюдать за девицами, которые у тебя тут загорают. Какой же ты, Уилсон, ужасный человек.

— Ну ты же сама сказала, что я хуже этого твоего Кевина.

— Намного! — Она затушила сигарету о перила. — Но не во всём.

Минут через сорок мы спустились завтракать. Марта подала яичницу с беконом, тосты и ещё один кофейник. И тут в дверь позвонили.

Марта пошла открывать, и через секунду из холла донеслось:

— Марта, дорогая, доброе утро! Я только на минутку, мне бы только Фрэнку пару слов…

Голос я узнал сразу. Миссис Пэйдж.

Ответила ей Марта по-чешски. Сказала она, что пан Фрэнк завтракает и никого принимать не велел.

— Что? Марта, я не понимаю, говори по-человечески!

— Нерозумим, — сказала Марта.

По-английски Марта говорит ничуть не хуже меня, и миссис Пэйдж это прекрасно знала.

— Марта, не валяй дурака! Я на одну минуту! Я только поздороваться!

Марта ответила по-чешски что-то длинное, где я разобрал «завтрак», «пан» и «приходите в понедельник». Оборону она, судя по всему, держала крепко. С таким упорством она и Судеты не сдала бы.

Ребекка отложила вилку.

— Фрэнк! — донеслось из холла. — Фрэнк, я знаю, что ты дома! Фрэнк!

Мда, логично. И отсидеться в окопах не выйдет.

Миссис Пэйдж стояла на пороге при полном параде: шляпка с вуалеткой, белые перчатки, костюм цвета фуксии, в каком прилично пойти на свидание, и блюдо в руках, накрытое кружевной салфеткой. Для утреннего визита соседу это было слишком, но миссис Пэйдж, не помню сколько раз вдова, одевается так всегда.

А ну как прямо сейчас появится он! Очередной кандидат на её руку и сердце.

Марта стояла перед ней, не пропуская в дом. Увидев меня, отступила на полшага, но из холла не ушла.

— Фрэнк! Как хорошо, что ты вышел. — Миссис Пэйдж попыталась заглянуть мне за плечо, в сторону столовой. — Ты не представляешь, как удачно я тебя застала. Я пирог принесла, яблочный, с фермы Хиггинсов!

— Доброе утро, миссис Пэйдж. Спасибо за пирог.

Блюдо я у неё забрал и передал Марте. Марта унесла его на кухню.

— Может, всё-таки впустишь меня в дом? — Миссис Пэйдж сделала шаг вперёд, прямо на меня. — Что мы через порог разговариваем, как чужие.

— Нет, — сказал я и вышел к ней на крыльцо, прикрыв за собой дверь. — Поговорим на улице. Хотя, если хотите, там дядя как раз привёз парочку новых тарантулов. Хотите посмотреть?

Миссис Пэйдж переменилась в лице.

— Пожалуй что нет.

Она отступила на ступеньку ниже, перехватила сумочку поудобнее и ещё раз посмотрела на дверь, уже без прежнего интереса.

— Я ведь по делу, Фрэнк. Пятнадцатого ноября, в четверг, за неделю до Дня благодарения, у нас в общине большой осенний ужин. Со сбором на крышу и на воскресную школу. Пастор Джеб хочет, чтобы в этот раз всё было по-настоящему: скатерти, речь, квартет из Ньюбурга. Из самого Ньюбурга, ты представляешь?

— Представляю.

— И я уже сказала пастору, что ты придёшь.

— Миссис Пэйдж, я что-то не помню, что нанимал вас в свои секретари.

— Фрэнк Уилсон! Я уже привыкла к тому, что благодаря тебе у нас не город, а чёрт знает что! Я привыкла, что твои машины не дают спокойно ходить по улицам и что твои снегоходы и зимой не отпускают нас. Привыкла к твоим постоянным выходкам, ко всякой мерзости, которую вечно таскает сюда твой дядя. Брайан, да-да, мерзости! Я знаю, что ты меня слышишь! Привыкла к тому, что ты меняешь женщин как перчатки, и даже молюсь за тебя! Но есть вещи, есть вещи, — она, как те заводные машинки на пружине, накручивала себя, — есть вещи, которые даже такой, как ты, не может игнорировать! И наше комьюнити как раз такая вещь!

Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка. Тем более что большая часть её речи — это бред, конечно, но вот комьюнити действительно важно.

— Хорошо. Приду.

И тут же весь её воздушный шарик пафоса сдулся.

— Вот и прекрасно, — сказала миссис Пэйдж. Ещё раз попыталась разглядеть, что там у меня на первом этаже происходит. Шею она вытянула ну просто превосходно.

И, ничего не добившись, удалилась. Я же вернулся в столовую.

— Вот я так и знала, что ты сюда баб водишь. Сколько их уже было?

— Вы первая, мисс, — сказала Марта. — Эта старая развратница давно повредилась умом и наговаривает на мистера Уилсона.

Вообще она очень профессиональная экономка и в разговоры хозяев дома и их гостей не встревает. Но тут её, видать, задело.

— Да? Что ж, Марта, приношу свои извинения, не хотела тебя задеть. А кто это был?

— Соседка. Хотела на тебя посмотреть. Она у меня любопытная. И болтливая: к вечеру о том, что ты курила у меня на балконе, будет знать весь город.

— Пфф, ерунда какая. Меня тут пока никто не знает. Да даже если и узнают, то пусть.

Ну да. Эмма с её ножничками живёт не здесь, так что если рыжей всё равно, то мне и