На один укус - Амалия Мо

Он не реагировал. Плечи были напряжены, пальцы сжимались на ручке так, что побелели костяшки. Я шагнула ближе и осторожно коснулась его локтя, пытаясь остановить.

– Со мной всё в порядке, – мягко сказала я, хотя голос всё равно дрогнул. – Правда. Не стоит.

Он резко повернул голову ко мне, во взгляде таилась смесь гнева, тревоги и чего-то, что сложно было назвать словами. Выглядел он так, будто мог в любую секунду сломать дверь и вытащить водителя за шкирку, только бы получить объяснение. Только бы убедиться, что меня не тронули.

Я видела, как он боролся с собой, чтобы отойти и, наконец, позволить машине покинуть территорию.

– Ты… можешь побыть со мной? – взглянув в голубые глаза, попросила я.

– Что случилось? – отойдя от оцепенения, Демиан осторожно взял мое лицо в руки, заглядывая и ожидая ответов.

Только я открыла рот, как вдруг джип с водителем ИКВИ резко сорвался с места, причём с таким звуком, что я чуть на месте не подпрыгнула.

– Каяна, что случилось? – не обратив внимания, повторил вопрос Демиан.

– Логан… мёртв, – мне впервые пришлось признавать эту правду перед кем-то ещё.

Земля продолжила держать моё тело, небеса не рухнули, а я продолжала дышать. Для мира не произошло никакой трагедии, только для меня…

– Чёрт… – только и сказал голубоглазый, притягивая меня.

Наверное, так и выглядит поддержка… Откуда мне знать? Осторожно уперев ладони в крепкую грудь, я отстранилась.

– Не стоит. Я понимала, что рано или поздно узнаю об этом, – взглянув на дверь, я уже собиралась пойти в комнату, но крепкая рука остановила меня.

– Хочешь прокатиться? – неожиданно спросил первокровный и кивнул на свой байк.

– Эм…

– Тебе нельзя закрываться сейчас. Хочешь выпить?

Предложение о выпивке прозвучало заманчиво. Хотелось хотя бы на время отпустить мысли. Пусть неправильно, пусть благодаря алкоголю.

– А как же домашний арест? – хмыкнула я, кивая на дом. – Не боишься, что клыкастый брат тебя убьёт?

– У нас есть примерно три минуты, чтобы успеть уехать прежде, чем Зои успеет доложить моей матери, что ты здесь.

Недолго думая, я закусила губу и кивнула, уверенно шагая к мотоциклу.

Никогда прежде мне не доводилось ездить на таком транспорте, но мне было всё равно. Страха не было. Ни капли. Всё казалось неважным. Мой внутренний компас временно вышел из строя.

Демиан потянулся к ручке и снял с него закрытый шлем, протягивая мне. Он подошёл ближе, чтобы помочь с ремешками, и я замерла, когда его пальцы коснулись шеи. Движение было резким, но не грубым, скорее… аккуратным.

Шлем, несмотря на все усилия, ощутимо болтался. Чуть наклоняла голову, и он съезжал на лоб.

– А твой? – на всякий случай поинтересовалась я.

– У меня только один. Пусть лучше будет на тебе. Если что-то случится, Калеб точно оторвёт мне голову, – усмехнулся Демиан, оседлав мотоцикл с ленивой, но уверенной грацией. – Держись крепко.

Я неуклюже уселась позади. Всё было непривычно: и поза, и жёсткое сиденье, и открытое пространство, от которого закружилась голова. Шлем продолжал болтаться, перекрывая обзор, но я не стала жаловаться, вцепившись в плотную кожу его куртки.

Когда мотор ожил под нами, всё внутри дрогнуло. Глухое рычание, вибрация под ногами – и… тишина в голове. Все мысли исчезли, словно кто-то щёлкнул рубильником. Осталось только тело, звук и ощущение движения.

Мотоцикл мягко тронулся с места, проехал через ворота, и Демиан уверенно вывел его на дорогу. Скорость не была бешеной, скорее уверенной, контролируемой. Но даже этого оказалось достаточно. Волосы вырывались из-под шлема, взлетая за спиной.

Я почувствовала, как первокровный увеличил скорость. Сердце сделало рывок. Будто кто-то ударил по нему изнутри. Словно дефибриллятор запустил меня заново.

И тогда я поняла: всё это время я была мертва. Не в буквальном смысле, нет. Но где-то в глубине, замерзшая, онемевшая и отключённая от жизни. Я жила, как в стеклянной капсуле, через которую доносились звуки, но не чувства.

А сейчас… Сейчас я неожиданно чувствовала. Каждую вибрацию двигателя. Каждую секунду полёта по дороге. И мне отчаянно хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось, чтобы мотоцикл продолжал движение куда-то далеко вперёд…

В реальности мы проехали не так долго. Свернув на повороте, Демиан остановился у какого-то придорожного бара.

– Ты как? – обернувшись спросил он.

Я осторожно слезла, ощущая дрожь в коленях и напряжение в задеревеневших пальцах. Потянулась руками к ремешкам, но первокровный опередил, ловко освобождая меня из непривычной капсулы.

– В порядке, – честно призналась я, возвращая шлем хозяину.

Обстановка внутри отличалась от тех заведений, в которых мне доводилось бывать с Эдвином. Небольшой уютный бар встретил мягким, приглушённым светом, который исходил от тёплых ламп с тканевыми абажурами, развешанными над деревянной стойкой и столиками у стены.

Помещение выглядело камерным и тесным, но именно это придавало ему обаяние. Стены, отделанные тёмным деревом, украшенные винтажными плакатами и пожелтевшими фотографиями в рамах. Пол под ногами скрипел, как будто знал здесь каждого гостя.

В углу тихо играла музыка, джазовая, ненавязчивая, с лёгкими нотками ностальгии. За стойкой работал бармен с закатанными рукавами и добродушным выражением лица, полирующий бокал скорее из привычки, чем по необходимости.

– О, Демиан, давно не виделись! Как ты? – Поздоровался мужчина за стойкой.

– Отлично, сделай мне как обычно, а моей спутнице, – голубые глаза скользнули по мне, будто прикидывая, какой напиток подойдёт под моё настроение. – Водку с соком.

Бармен лишь усмехнулся, но говорить ничего не стал. Мы прошли к дальнему столику, усаживаясь на мягкий диван.

– Водка, серьёзно? – прищурившись, спросила я.

– Когда я потерял близкого, меня спасла водка. Поверь, этот напиток вытравливает всю боль. В определённых дозировках, конечно.

Повисло молчание. Я смотрела на него, пытаясь понять, шутит ли он или действительно верит в исцеляющие свойства крепкого алкоголя.

– И долго ты себя лечил? – наконец спросила я, опираясь локтями на стол.

– Долго, – без тени иронии ответил Демиан, откидываясь на спинку дивана. Его голос стал ниже, спокойнее. – Но это только казалось, что я пью, а на деле – просто искал, за что зацепиться, чтобы не свалиться окончательно.

Он отвернулся, глядя в сторону стойки, где бармен смешивал какие-то ингредиенты.

– Потеря как вакуум, – продолжил он. – Не видно, не слышно, но тянет тебя внутрь, и чем дольше молчишь, тем сложнее