На один укус - Амалия Мо

Мы связаны… Все вокруг твердят только одно: первокровный и его донор – это не только про способ питания. Это нечто большее, что обязательно нужно контролировать.

И, сдаётся мне, что наш контроль дал трещину…

23

После экстренного возвращения, клыкастый всё-таки уехал. Оказалось, что у него и Астории действительно намечается свадьба, дата которой была назначена через пару месяцев. Об этом я узнала от Лидии, приехавшей поддержать меня после трагедии.

На меня бросали сочувствующие взгляды. Даже блондинка соизволила высказать соболезнования, натянув на лицо маску сожаления. Было ли мне хоть какое-то дело до всего этого?

Точно нет. Здравомыслие настигло на следующий день после посещения кладбища. Арчи сказал, что его ищейки не нашли следов смерти, будто Логан просто провалился под землю. Моя ошибка, что я не спросила, в каком случае такое может быть.

Что может изменить запах человека?

К тому же, Берроуз не показал мне ничего толкового, лишь досье с фотографиями, которые действительно можно было легко подделать. Он хотел от меня информацию, скормив мне выгодную правду. Я не сомневалась, что этот человек готов пойти на всё, что угодно для достижения своих целей. Тем более, что-то в его словах не вязалось.

Сначала он намекал на Асторию, утверждая, что она может быть причастной, после заявил, что Морвели могут быть связаны с продажей людей. Он сыпал на меня чрезмерно много информации, стараясь запутать. И на время у него это даже получилось…

Но все эти мысли не помогали приблизить к правде. Куда пропал Логан и что с ним случилось?

Доктор Нинэль, как обычно, посещала меня по графику. Она тоже была в курсе произошедшего, а потому деликатно поинтересовалась, не нужен ли мне психолог.

– Не нужен, – честно призналась я, действительно веря в свой ответ. – Если вы думаете, что я собираюсь что-то с собой делать, то нет. У меня было время, чтобы свыкнуться с мыслью, что его нет. Останется только понять, что случилось.

Женщина неуверенно кивнула, будто взвешивая, насколько я искренне говорю. Но я не лгала. Не в этот раз. Пора смириться, Логана нет. Я могла искать виноватых, могла до хрипоты спорить с реальностью, но он не вернётся. Никогда. И в этом самая жгучая правда. Но смирение – не значит бездействие.

Если уж мне не суждено вернуть его, я хотя бы разберусь, кто за этим стоит. Кто дернул за ниточки и вычеркнул его из моей жизни, будто он был ошибкой.

ИКВИ с самого начала указывали на Морвелей. А Морвели, напротив, советовали держаться от ИКВИ подальше, как от огня. Мол, у тех свои игры, свои способы.

А я где-то посередине. С опущенными руками, с опустевшим сердцем и одним-единственным желанием: узнать правду. Не для того, чтобы наказать. Не для того, чтобы кричать и мстить. А просто чтобы больше никто и никогда не мог так… стереть человека. Словно его и не было.

– Нинэль, психолог не нужен, но я бы посетила гинеколога. У меня пропала менструация…

Я давно собиралась сказать об этом доктору, но постоянно была не в том состоянии, чтобы заботиться о своём здоровье. К тому же, после исчезновения Логана, мои месячные стали нерегулярными из-за постоянного стресса.

– Ах, это… – женщина как-то странно потупила взгляд. – У доноров не бывает менструации. Первокровные и доноры не могут иметь детей…

– Что за пиз…

– Каяна, прошу успокойтесь! У меня вылетело из головы, – Нинэль выставила руки перед собой, умоляюще глазея на меня.

– Причём тут вообще первокровный? Я что… не могу иметь детей?

– Каяна, я… – доктор замялась, опуская глаза. – Репродуктивная функция блокируется на уровне гормонального фона. Это… побочный эффект стабилизации. Чтобы кровь оставалась чистой.

– Чтобы быть хорошим ресурсом?! – я не узнала свой голос. Он сорвался, стал хриплым и злым. – Чтобы отдавать себя капля за каплей, как батарейка, а не как человек?!

Мне захотелось разбить что-то. Но вместо этого я просто стояла, не двигаясь, ощущая, как мир рушится под ногами. Очередная трещина. Очередная потеря. Сначала Логан. Теперь будущее.

Когда-то, в самые спокойные минуты, когда Логан лежал рядом, тёплый, надёжный, и весь мир казался далеким и неважным, мне приходила в голову одна мысль. Глупая. Такая… женская. Я представляла, как бы он держал на руках ребёнка. Нашего. Как смотрел бы с той самой полуулыбкой, что пряталась в уголках его губ. Как осторожно поправлял бы плед, чтобы малышу было тепло, а мне спокойно.

Я никогда не говорила ему об этом. Не потому, что боялась. Просто было не время. Мы были молоды для подобных планов… Так я и оставила эту мысль себе, как мягкий комочек надежды, спрятанный глубоко внутри. Как что-то, что могло быть потом.

Меня будто стерли на уровне инстинкта. Сделали «удобной». Стерильной. Безопасной.

– Мне очень жаль, Каяна… – прошептала Нинэль и поднялась с места, оставив меня в полном одиночестве.

Одиночество вообще превратилось в моего верного спутника. А ещё ненависть. На грёбанных Морвелей. На каждого из них. Эти создания знали, что я теперь бесплодна, но предпочли скрыть такой важный факт, как и Нинэль. Уверена, что доктор намеренно откладывала этот разговор, зная, что это меня уничтожит окончательно.

Опустившись на пол, я закрыла лицо руками. Слёзы побежали по щекам, горькие, солёные и опустошающие окончательно.

– Будь вы все прокляты! Ненавижу… – царапая ладони, глухо шептала я.

Вечером этого же дня я совершила ошибку.

За ужином собралась вся семья, за исключением клыкастого. Я сидела ровно, молча поглощая свой ужин, не чувствуя вкуса еды. Венера и Астория разговаривали об организационных моментах. Из обрывков, долетаемых до меня, я поняла, что торжество планировали провести прямо здесь, после заката солнца. А после молодожёны собирались на сутки улететь куда-нибудь в медовый месяц.

Астория подчеркнула, что надолго не получится, ведь Калебу нужна его донор.

– А хочешь, я соберу для вас побольше крови? – без доли иронии, спросила я. – Сможете взять перекус в дорогу.

Девушка округлила свои и без того большие глаза и уставилась на меня, будто не веря в то, что я это предложила.

– Клыкастый как раз свалил, могу сдавать кровь, пока его нет. Вы сможете побольше времени провести вдвоём.

– Я… – Астория неожиданно запнулась и посмотрела на Венеру,