На один укус - Амалия Мо

Я сжала пальцы под столом, чувствуя, как сказанное отзывается где-то внутри. Словно он говорил не про себя…

В этот момент подошёл бармен, не говоря ни слова, поставил на стол два бокала. Один с янтарной жидкостью и тонкой долькой лимона на краю. Второй просто водка, разбавленная апельсиновым соком.

– Не моё дело, но…

– Не твоё дело. Пей, – кивнул на бокал первокровный и потянулся к своему алкоголю.

Стиснув зубы, я сделала глоток. И тут же скривилась, вкус был ужасным. Густая, резкая горечь обожгла язык и горло, сок не спасал, а только подчёркивал неприятный привкус крепости.

Я инстинктивно попыталась отстранить бокал, отпустить его из пальцев, едва не выплюнув содержимое прямо на стол. Но, прежде чем я успела, тёплая рука легла на мою, уверенно сжимая.

– Потерпи, – прошептал он, не отпуская. – Первый глоток всегда отвратителен. Потом проще. И ты не обязана выпивать всё сразу.

Сосредоточившись на нём, я проглотила остаток во рту и отодвинула напиток подальше.

– А теперь рассказывай, – хлебнув из своего бокала, сказал Демиан.

Слова встали в горле, поэтому я предпочла перевести взгляд, сосредоточившись на паре сидящих неподалёку мужчин, потягивающих своё пиво.

– Каяна, от себя не убежишь. Тебе не станет легче от молчания…

– Мне вообще не станет легче, Демиан! Никогда. Его убили, понимаешь? Я искала его полгода, надеялась, что он… хотя бы жив… Пусть бы даже решил уйти, сбежать, но не умереть.

– Убили? Это тебе в ИКВИ сказали?

– Да и показали… – я запнулась от произнесённой лжи, но первокровный воспринял это, как ужасающие воспоминания.

– Они занимаются смертями, связанными с актирами, – медленно проговорил голубоглазый.

– И они думают, что смерть Логана и Эдвина как-то связаны.

Мне не хотелось думать, что Демиан может быть причастен к этой истории. Только не он… не знаю, почему, но глядя на него не возникало мыслей об убийствах и продаже людей.

Взгляд скользил по лицу первокровного, стараясь найти подтверждение мыслям, но ничего в нём не выдавало никаких подозрительных эмоций.

Между нами повисло тягучее молчание, в котором каждый думал о своём. В голове стало как-то легко, и я снова потянулась к водке с соком, отпивая немного из стакана.

– Мы в любом случае проверим эту информацию. Я не склонен доверять падальщикам. Они часто используют грязные методы в попытке докопаться до правды.

– У вас с ними какие-то личные счёты?

– У них «личное» со всеми актирами и первокровными. ИКВИ организовали около двадцати лет назад, когда Берроуз лишился жены. Она ушла от него, и Юрий не выдержал такого предательства… С тех пор организация начала стремительно набирать обороты в борьбе с преступлениями, связанными с актиризмом.

Демиан прервался, разглядывая коричневую жидкость в своём стакане, а я пыталась переварить услышанное. По большей части мне было всё равно, какое прошлое у Берроуза. У всех есть прошлое, заставляющее поступать тем или иным способом. Теперь у меня тоже есть…

– Я не знаю, что они тебе сказали, Каяна, но прошу, будь осторожнее. Это не те люди, которым можно доверять.

В бар вошли две девушки, которые тут же привлекли внимание на себя. Они громко разговаривали и смеялись, проходя к барной стойке. К счастью для меня, это стало отличным поводом, чтобы отвлечься от темы.

Одна из посетительниц оглядела помещение и задержав внимание на нашем столике, широко улыбнулась. Она что-то сказала своей подруге и пошла к нам, плавно покачивая бёдрами.

– Де-е-е-миан, – протянула девушка и сощурив взгляд внимательно изучила меня. – Давно не виделись. Ты так и не перезвонил, – между делом сообщила она, уперев бедро в стол.

– Прости, детка! Я потерял телефон, – виновато улыбнувшись, ответил он.

– Да что ты? – фыркнула девушка и снова прошлась по мне пристальными глазами. – Как жаль.

– Может встретимся как-нибудь на выходных?

– А твоя подружка не будет возражать? – надув губы, поинтересовалась незнакомка.

– Мы всего лишь приятели, – неловко ответила я, отпивая водку с соком.

Она выгнула бровь и удивлённо взглянула на первокровного.

– У тебя есть «приятели» женского пола, с которыми ты не спишь?

Я едва не подавилась алкоголем, закашлялась, чем привлекла внимание Демиана и его знакомой.

– Ладно, не буду вам мешать, – махнула девушка и вернулась к бару.

Первокровный проводил её взглядом, дождался, пока та вернётся к стойке и устроится рядом со своей подругой, и только тогда облегчённо вздохнул, прикрыв глаза ладонью, словно только что избежал чего-то крайне неловкого.

– И что это было? – прищурилась я, поставив бокал на стол.

– Прости, не думал, что встречу здесь кого-то знакомого, – пробормотал он, откидываясь на спинку дивана. – Даже имя её не помню… давняя история.

– Настолько давняя, что имя стёрлось из памяти? – усмехнулась я.

Он внимательно взглянул на меня. Слишком внимательно. Будто решал, стоит ли говорить правду или ограничиться дежурной шуткой. В его лице мелькнуло что-то тяжёлое, искреннее.

– Секс очень помогал мне, – сказал он спокойно, без тени смущения. – Не хуже, чем алкоголь. Иногда даже больше.

Я промолчала, не зная, как реагировать. Голубые глаза сместились на бокал, кончиками пальцев он обвёл край стекла.

– Когда тебе больно настолько, что не можешь дышать, ты хватаешься за всё, что даёт хоть какое-то ощущение, что ты ещё жив. Близость. Тепло. Физика вместо эмоций. Это… проще.

Я опустила глаза. Каждый спасался, как мог. Он через чужую кожу и тепло. Я прячась за равнодушием, выстраивая между собой и миром холодную стену.

– И много… Много таких, как она прошли через твою постель, чтобы тебе стало легче?

Демиан замер. Уставившись в сторону, он словно прокручивал плёнку воспоминаний. А потом усмехнулся, чуть иронично, но без злобы.

– Я не вёл учёт, – просто ответил голубоглазый. – И, если честно, не уверен, что хотел бы.

Он поставил бокал на стол, облокотился на колени и посмотрел прямо на меня. В нём не было стыда, только открытость.

– Не обязательно делать так же, чтобы стало легче. Твоя боль – твоя. И ты вправе проживать её по-своему.

Вновь повисло молчание, в котором мы продолжили медленно напиваться. Мой бокал опустел уже наполовину. В голове стало так легко, а взгляд перестал фокусироваться с той чёткостью, что была до этого.

– Каяна,