Теорема страсти - Наталия Анатольевна Доманчук

Виктория заплакала и протянула к нему руку. Андрей подошел к любимой, взял ее ладошку и поднес к губам.

– Мне очень жаль, – прошептала Виктория, – у нас с ним так мало времени было, чтобы познакомиться. Бедная Вера Арнольдовна, как она это перенесет, он был для нее всем.

– Да, – согласился Андрей, – надо сейчас маме уделить все свое внимание, чтобы она не почувствовала себя одинокой и ненужной.

– Как ты думаешь, когда меня выпишут?

– Когда ты начнешь нормально есть.

– Я уже!

Андрей улыбнулся:

– Ты еще и крошки во рту не держала, а говоришь «уже».

– Я готова и сейчас целый торт могу съесть!

– «Киевский»?

Виктория сквозь слезы рассмеялась:

– Кстати, спасибо тебе за тот торт. Но особая благодарность, что помнишь, какой мой любимый десерт.

– Я же тебе сказал – я помню все.

– Ладно, беги к маме, – Виктория вытянула свою ладошку из его руки.

– Сначала посмотрю, как ты поела. Проконтролирую.

Они надеялись, что завтракать Виктория будет уже в палате, но врач сказал, что пока не убедится, что пища поступает в организм, Виктория останется в отделении интенсивной терапии.

Манная каша показалась ей манной небесной. Андрей убедился, что ее не тошнит и уехал домой к матери.

Последующие дни были сложными для всех, но и они прошли. Викторию выписали в день похорон, но Андрей попросил ее остаться в больнице до вечера:

– Пожалуйста, это для моего спокойствия. Ты очень слабая, я не смогу уделять тебе достаточного внимания, у меня там мама, ее сестра и куча родственников приехали из Израиля. Да и сама панихида – не из приятных событий. Подожди меня тут, здесь отдельная палата под присмотром врачей, а чтобы ты не скучала, я тебе привезу Никиту, и он будет тебя развлекать. И Роме позвони, пусть придет.

Виктория согласилась, хотя ей, конечно же, очень хотелось поддержать Веру Арнольдовну.

Андрей забрал ее с сыном после поминок и привез к себе домой.

Ему сегодня предстоял сложный разговор о том, кем он ей приходится, и, если бы не видение матери, где они с Викой были вместе, он бы сильно переживал. Но сердце подсказывало ему, что девушка примет его, кем бы он ни был.

В квартире Андрея было много родственников, но даже половину имен Виктория не запомнила, хоть и очень старалась. Усталость и рассеянность не оставляли ее, и после совместного чаепития с пирогом Андрей увел ее к себе в спальню.

– Принимай ванну и ложись в постель, – приказал он, – а я пока уложу Никиту.

Вернулся он нескоро, видимо, родственники задержали.

Виктория уже лежала в кровати. На лице ее были и радость, и смущение.

Андрей присел на кровать и сказал:

– Сначала поговорим, хорошо?

Девушка кивнула:

– Что бы ты ни сказал, для меня не имеет значения. Если ты любишь меня и хочешь быть со мной – я никогда не откажусь от тебя.

– Очень сильно надеюсь на это.

Виктория внимательно слушала Андрея и лишь слегка хмурилась. Когда он закончил свою исповедь, она спросила:

– Почему ты не сказал мне правду тогда, в день моего рождения шесть лет назад?

– Честно? Я думал, что смогу забыть тебя. Поэтому и тест ДНК не делал. Ну была и была у меня женщина, как тысяча других, имена которых я сейчас даже не вспомню. Если бы я сделал тест и убедился, что ты моя дочь, возможно, мне бы захотелось узнать, как ты, я бы наводил справки. А вдруг бы еще отцовские чувства проснулись? Кто знает? Я боялся этого как огня. А так я думал, что время быстро вылечит.

– Не помогло?

– Нет. Ни другие женщины, ни алкоголь, ни время не помогли.

– А потом ты увидел меня спустя пять с половиной лет и решил сделать тест?

– Да. Тогда я уже знал, что жизнь без тебя ужасна.

– Странно все это. Я совершенно не чувствую тебя как отца. Когда ты говоришь, ты переспал с моей мамой?

– Восьмого марта 1990 года. Я тоже совершенно не чувствую, что ты моя дочь. Ты – моя любимая женщина. Это все, что я признаю!

Виктория шепотом посчитала, загибая пальцы, и задумалась.

– Ты не готова пока принять эту информацию, да? – тихо спросил Андрей.

– Если ты о том, буду ли я с тобой, если действительно являюсь твоей дочерью, то, конечно, буду. Даже если это правда.

Андрей облегченно выдохнул и уткнулся носом в живот Виктории.

Она пригладила его короткие волосы и сказала:

– Я точно родилась недоношенной. Только вот на сколько недель, не знаю. А еще мне мама рассказывала, что встреча с моим отцом перевернула всю ее жизнь и она за неделю поняла, что хочет быть именно с этим мужчиной и через месяц вышла за него замуж. Просто если она забеременела от тебя, то почему тебе не сказала?

– Наверное, именно потому, что встреча с твоим отцом перевернула всю ее жизнь и она не захотела его терять?

– И поэтому солгала, что я – его ребенок?

– Кто знает? Может, он знал?

Виктория помотала головой:

– Андрей, может, ты все найдешь нужную информацию в архивах в роддоме? Возможно, я родилась на тридцать второй или тридцать четвертой неделе?

Он поднял голову:

– Викуш, я сделал тест ДНК. Ну неужели могут быть доказательства сильней его?

Она вздохнула:

– Да, наверное. Нам больше нельзя будет иметь детей?

– От меня – да. Но мы сможем или усыновить, или родить от донора.

– Я очень хочу еще иметь детей, – призналась Виктория.

– Я тоже. Решим.

– Поцелуй меня, – попросила Виктория.

– Ох, вот в этом можешь не сомневаться, я тебя сейчас не только поцелую.

Страсть сгорает в одно мгновение, а настоящая любовь – никогда!

Эпилог

Артем занес в квартиру два чемодана.

– Разбирай, – подмигнул Виктории Андрей, – хочешь, попрошу маму тебе помочь?

– Нет, конечно. Что я, два чемодана сама не распакую?

– Только без стеснений, хорошо? – Андрей взял за руку любимую и повел в гардеробную. – Мои вещи пусть все будут справа, твои слева, договорились?

– Да у меня и нет столько вещей, сколько ты мне шкафов собираешься выделить.

– Нет? Так будут. Поедем завтра и обновим твой гардероб.

Виктория рассеянно стояла посреди гардеробной и смотрела по сторонам.

– Да Боже мой! – не удержался Андрей. – Вот, смотри!

Он схватил из одного шкафа пять костюмов и поместил их в другой.

– Вот, почти пустой. Рубашки мои тоже сюда.

Он проделал то же самое с белыми рубашками.

– Да поняла, поняла, – улыбнулась Виктория и расстегнула свой чемодан.

Через полчаса