Забытые чувства - Ана Эм

он крупный. Минимум в два раза больше меня. Жар его тела проникает сквозь тонкую ткань моего платья. Во рту пересыхает. А кровь стучит в висках так сильно, что мишень передо мной слегка расплывается.

Приди в себя, Доминика.

Нужно оттолкнуть его. Оттолкнуть…но я не могу даже пошевелиться.

– При выстреле почувствуешь отдачу. Все, что нужно сделать, это прицелиться. – объясняет он охрипшим голосом. Каждое слово отдается вибрацией во всем моем теле.

Между ног скапливается влага. Твою мать, я в жизни не испытывала такого возбуждения. Даже не знала, что способна так чувствовать. Мне…мне это не нравится…

Он убирает одну руку и опускает на мое бедро, попутно раздвигая мне ноги.

Merda (итал. «дерьмо»)

Расслабься, Доминика. Просто расслабься.

Но как, если все мои мышцы налились свинцом? Впервые в жизни я чувствую себя такой слабой рядом с мужчиной, совсем крошечной. Это неправильно. Его ладонь на моем бедре обжигает кожу. Нужно…оттолкнуть его. Создать дистанцию.

Его вторая рука снова ложится поверх моей, а указательный палец слегка давит на мой на курке.

– Сейчас я отпущу твои руки, и ты почувствуешь его.

Его?

Ах, да. Пистолет.

– Готова? – хриплый шепот у самого уха посылает новую волну мурашек по всему позвоночнику.

Я киваю. Нужно только расслабить мышцы рук, и тело сделает все за меня. Он аккуратно убирает руки, и я делаю вид, будто мне приходится напрячься, чтобы удержать оружие. Пистолет слегка опускается вниз. Остается только промахнуться и дело сделано.

Я выбираю местечко в верхнем углу мишени. Пусть я и должна скрывать свои навыки, но гордость не позволит совсем промахнуться. Уж точно не с такого смехотворного расстояния.

Приготовившись сделать выстрел, я слегка давлю на курок…

– Что ты делаешь сегодня вечером? – вдруг выпаливает он, и я вздрагиваю, случайно выстрелив.

Сердце падает куда-то в желудок. Твою мать. Поверить не могу. Какого черта?

Я промахнулась. Шесть гребанных метров, и я промахнулась.

Адриано

Доминика замирает. Из-за выстрела или моего вопроса? Она опускает оружие и медленно разворачивается ко мне лицом, делая несколько шагов назад. Шелковая ткань демонстрирует отсутствие лифчика. Надеюсь, она его специально не надела. Это бы сильно упростило мне жизнь. Доминика вызывает во мне бурю противоречий. Я хочу ее, но не могу ей доверять. А вид моего пистолета в ее руках возбуждает настолько, что приходится приложить усилия, чтобы не сорваться и не уложить ее прямо здесь.

Блядь.

Я так сильно хочу эту женщину.

– Ну так, что? Ты свободна сегодня? – легкомысленно повторяю свой вопрос, когда пауза затягивается.

Ее светлые брови сходятся на переносице. Взгляд скользит по моему телу так, словно она впервые видит мужчину перед собой.

– Ты… – указывает на меня пистолетом. – Ты приглашаешь меня на свидание?

Звучит так, будто это самое нелепое предложение, которое ей доводилось слышать.

– Да.

– Зачем?

Зачем? Я хочу узнать все твои секреты. Соблазнить тебя. Трахнуть. Сделать тебя своей. Если бы ты не пришла сегодня ко мне, я бы сам тебя нашел. Мой разум отключается, когда дело касается тебя.

– Нам стоит узнать друг друга. Разве тебе не интересно, за кого ты выходишь замуж?

Мне бы хотелось, чтобы она думала обо мне так же часто, как и я о ней. И я, мать твою, сделаю все, чтобы так оно и было.

Доминика расправляет плечи, с лица исчезают все крупицы эмоций.

– Свидания для тех, кто стремится к любви и привязанностям. А наш брак чисто деловой.

Мои кулаки непроизвольно сжимаются.

Еще неделю назад я вообще не планировал жениться, и посмотрите на меня сейчас. Сам факт того, что она отбрасывает вероятность настоящего брака со мной…Черт возьми, кажется теперь я хочу ее еще сильнее. Ударит ли она меня, если прямо сейчас ее поцелую?

– Один ужин. – говорю, глядя на ее розовые губы. – Если тебе не понравится, обещаю, он станет последним.

Ложь. Я не собираюсь сдаваться после первого свидания, но думаю, она из тех женщин, кто любит контроль. И если я дам его ей, она пойдет на уступки. Блядь, я готов дать этой женщине все, лишь бы она открылась мне.

Доминика задумывается на долгие десять секунд, и наконец отвечает, возвращая мне пистолет:

– Хорошо. Один ужин.

Мне не удается скрыть улыбку. Она вдруг бросает взгляд на мой рот, но потом тут же поднимает глаза.

– Заеду за тобой в семь.

– В восемь. Я пришлю тебе адрес.

Ну, разумеется. Контроль. Он ей жизненно необходим.

На этих словах она проходит мимо меня и грациозной уверенной походкой направляется обратно к тропинке, ведущей к воротам. Куда она собирается прислать мне адрес? Хотя она каким-то образом нашла дом, который снял для меня Габриэль под чужим именем…Очевидно и мой номер она знает. Вот только не воспользовалась им. Приехала лично. Одна. Зачем? Решила показать, что не боится меня? Или чтобы показать, что может найти меня?

Думаю, второе. Потому что даже под дулом пистолета Доминика Эспасито не дрогнула.

Черт возьми, эта женщина настоящее сокровище. Уверенная. Сильная. Бесстрашная. И такая невероятно сексуальная. Опасная комбинация. Мне не стоит ее недооценивать. Нужно быть осторожней.

Это сводит меня с ума.

Еще эти чертовы перчатки. Неужели она скрывает свою метку Короны под ними? Надеюсь, что нет. Единственные метки на ней я хочу оставить сам. Желательно, ртом.

Женщины в нашем мире не участвуют в делах. Не занимаются бизнесом и уже точно не ведут переговоры о собственной свадьбе, но Доминика Эспасито разрушает все установки в моей голове. Одну за другой. Я бы даже не удивился, узнав, что она умеет пользоваться оружием. И кажется, даже немного разочаровался, когда она промахнулась…

12

Доминика

Уже в четвертый раз ко мне подъезжает чертова мишень. В четвертый раз я выпускаю в нее весь магазин. И каждый гребанный раз одна из пуль просто пролетает мимо точки в центре.

Какого черта со мной происходит? Я никогда не промахиваюсь. Мои выстрелы всегда точны. Всегда.

С самого утра этот день был обречен. Я не должна была туда ехать. Из-за него я не смогла поехать в офис. И теперь вместо того, чтобы работать, нахожусь дома в оружейной, пытаясь доказать себе, что не схожу с ума. Контроль – все, что у меня есть. Поэтому я так хороша в том, что делаю. В стрельбе, в бизнесе, в делах Короны. Во всем. Я не даю эмоциям брать вверх над собой. Но почему сейчас, когда я должна стать намного жестче, чем когда-либо была прежде, я не могу попасть в