Избранное - Чезар Петреску

ярко освещенного автомобиля, Мирел Альказ, закутанный в шубу, дружески помахал ему рукой. Ион Озун сделал вид, что не видит его. Уже целый месяц при встрече с ним он отводил глаза, чтобы не здороваться.

Но Мирел Альказ был не такой человек, чтобы обращать внимание на подобные пустяки. В доказательство этого он остановил машину у края тротуара и заспешил к Озуну, выказывая явные признаки радости.

— Наконец-то я тебя поймал, mon cher ami! Ты словно сквозь землю провалился. Я уже в отчаяние пришел.

Ион Озун порадовался, что у него были заняты обе руки: в одной — сигарета, в другой — каштаны. Таким образом, можно не пожать руки этому суетливому, лицемерно приветливому ничтожеству, который с такой легкостью отрекся от него. И выйдет это не преднамеренно.

Но Мирел Альказ и на это не обратил внимания или только сделал вид, что не обращает. Он властно взял Иона под руку и опустил воротник шубы, чтобы легче было разговаривать.

— Я вижу, ты на меня обижен, mon cher ami, но ты не прав! Давай пройдемся… Я сказал уже, что ищу тебя. Честное слово! Целую неделю — как раз завтра исполнится! У меня для тебя необыкновенная новость, настоящий сюрприз, честное слово! А я не знал, куда ты пропал. Ты, может быть, уже слышал, что я порвал с шефом! Полная ликвидация! Уффф! Хорошо, что у меня хватило энергии покончить с этим! Это бандит, не имеющий себе равных! Я ушел из газеты из принципиальных соображений. Сейчас у меня комбинация получше. Основываю новую газету, опираясь только на молодые, независимые силы. Газету, полную наступательного духа и энергии. Назовем ее — «Воля». Как тебе нравится? Великолепно! Словно видишь кулак, который наносит удар и вышибает дух из плутов, спекулянтов, дельцов-толстосумов! Дай-ка я тебе покажу объявление. Ну, что скажешь?

Ион Озун с нарочитым равнодушием посмотрел на красочную афишу на стене, жуя рассыпчатый печеный каштан и пытаясь освободиться из цепких рук Альказа.

— Что скажешь?

— М-да, красивая афиша…

— Что там красивая, mon cher ami! Великолепная! Гениальная! Честное слово! Эта рука, выражающая волю, — настоящий шедевр. Символ поколения. Того поколения, которое прошло войну. Афиша страшно понравилась Нику! И Джеордже! И всем! Ну-ка, присмотрись получше. Никаких возражений?

Ион Озун посмотрел и не увидел ничего особенного…

— Прочти список сотрудников! — многозначительно подчеркнул Мирел Альказ.

Ион Озун прочел список сотрудников. Сердце его дрогнуло, когда в последних строчках он увидел и свое имя.

— Я тебя включил без спросу, потому что не знал, где тебя разыскать. Но посмотри, в какой ты тут компании! Весь цвет поколения, mon cher ami. Жан страшно удивлялся, как я мог всех их собрать вместе. Секрет, как я много раз говорил тебе, очень прост. Знакомства, mon cher ami; кто поддерживает знакомства, никогда не останется в одиночестве… У нас ты будешь иметь полную свободу действий. Пиши, как хочешь, о чем хочешь, что хочешь!.. В первый же месяц у тебя будет возможность проявить себя. Полагаю, что я неплохо сделал, включив тебя без твоего предварительного согласия.

— Видите ли, я тут договорился в другом месте… — Ион Озун счел необходимым поупрямиться, стремясь подавить радость, от которой у него дрогнул голос.

— Как это в другом месте? — возмутился Мирел Альказ. — Где и как ты можешь устроиться с этими бандитами — директорами газет, которые эксплуатируют тебя и выжимают, как лимон? Ты бедствуешь, а они наживаются! Что может быть лучше для начинающего, чем тот редкостный случай, который я тебе предлагаю? Тебе не придется заниматься ни репортажем, ни редакторской кухней на газетных задворках. С первого же дня — первая страница! И полная свобода, mon cher ami! Ты избавляешься от всех предварительных испытаний. Признаюсь, мне пришлось проявить немало ловкости, чтобы остальные согласились включить тебя: ведь ты допустил большую ошибку, пренебрегая связями. Но зачем разговаривать на улице? Сядем-ка лучше в машину и поедем в редакцию. Распишешься и получишь аванс… У нас платят хорошо. Независимость оплачивается дорого! Честное слово!

Ион Озун не в полной мере оценил смысл этого загадочного афоризма. Он засунул в карман кулек с недоеденными каштанами и позволил втолкнуть себя в автомобиль.

— Я только что был у метра — у Теофила Стериу! — счел нужным сообщить он. — Я завтракал у него.

— Ты у него завтракал? — обрадовался Мирел Альказ. — Браво! Что я говорил тебе, mon cher ami? Связи, поддерживай связи! Дружба с Теофилом Стериу — это капитал, а его имя — гарантия на векселе. Приложи все усилия, чтобы заручиться его сотрудничеством в нашей газете!

— Может быть… Посмотрим… если…

Сидя в автомобиле, Мирел Альказ подробно объяснил, почему он поссорился с прежним патроном и почему новая газета «пока» печатается в типографии известной газеты «Универсул», которая временно предоставила новой редакции несколько комнат в своем здании. Однако Мирел предпочел умолчать об истинных причинах подобного великодушия.

На самом же деле издатель «Универсула:» обзавелся газеткой «левого толка», чтобы без больших расходов и не компрометируя свою старую фирму, популярную в среде акушерок, пенсионеров и мелких служащих, подготовить наступательное оружие для завоевания министерского портфеля, о котором он мечтал уже двадцать лет.

«Универсул» печатался серым шрифтом, помещал серые иллюстрации и посредственные, серые статьи со столь же серыми подписями. Это была бесцветная газета, и никто не помнил, печатались ли в ней когда-либо остроумные или мужественные статьи; лишь давным-давно, в начале века, тогдашняя редакция привлекала к сотрудничеству таких писателей, как Караджале, Влахуцэ и других. Нынешний же директор возглавил газету только на правах зятя владельца и превратил ее в питомник для своих собственных зятьев. Однако именно эта неизменная посредственность и расширила круг читателей газеты до самых отдаленных деревушек, где дети учились читать по серым строчкам «Универсула», а полуслепые старики по вечерам засыпали с очками на носу и с «Универсулом» в руках.

Новой газете предстояло по контрасту восполнить недостатки старой. «Воля» возвещала о себе как о дерзкой воле целого поколения; но на самом деле она главным