Чернокнижник из детдома 4 - Сергей Александрович Богдашов

За неделю я провернул то, на что у любого другого ушли бы месяцы.

Терехов на удивление легко подписал концепцию моего проекта, и она ушла в работу.

«Культивирование дикоросов в условиях, приближенных к естественным» — это звучало научно и не вызывало особых подозрений. Тем более, что Охотники были заинтересованы в стабильных поставках качественного сырья и эликсиров из них.

Землю нам оформили быстро. Администрация края, наученная опытом, не рыпалась — помнили, чем закончились прошлые разборки с моими юристами.

Технику мы закупили в Китае. Хуго предложил несколько моделей лёгких вездеходов на электрической тяге — бесшумных, незаметных. Идеальных для леса.

— «А зарядные станции поставь от ячеек, — добавил он. — Весь комплекс в одном флаконе выйдет».

С жильём решили не мудрить — четыре дома из комплекса «Вахта — 200», плюс баня, мастерская, небольшой склад. И вышку связи — чтобы Хуго видел и слышал всё, что здесь происходит.

Охрану я набрал из молодых. Тех, кому хотелось проверить себя, но кого я не хотел отпускать на опасные задания без подготовки. Неделя в лесу — отличная школа. Им нужна выносливость, умение читать следы, терпение. А стрелять и драться они и так научены.

— Ты там, смотри, браконьеров не проворонь, — хохотнул Савельич, когда я показывал ему планы фортификации заказника. — А то мои угодья от них опустеют.

— Никого специально распугивать не буду, — пообещал я. — Но если кто сунется — пусть пеняют на себя. У нас теперь свои порядки.

К концу второй недели на месте будущего заказника уже кипела работа.

Два мощных грейдера ровняли дорогу — ту самую, двадцатикилометровую раздолбанную грунтовку, которую Савельич поминал с болью. Небольшие экскаваторы копали ямы под фундаменты и прокладывали дренаж.

* * *

Что могу сказать о кореянках. Они прибыли. Доставили их морским путём, и они попали в неплохой такой шторм, от которого до сих пор отходят. Если что, по внешнему виду они нашим девчонкам проигрывают, хотя Хуго и известил меня, что у пластического хирурга побывали все.

Пару дней им дали на акклиматизацию, предоставив квартиры на втором этаже Пирамиды. По двухкомнатной квартире на двоих. Там всё, как в хорошем отеле, где снимаешь полулюкс. Когда они поняли, что их расселением никто командовать не собирается, и партнёршу для проживания можно выбирать самим, очень обрадовались. Но вот отчего их двенадцать приехало, а не десять, пока неясно. Видимо в расчёте на отбраковку. Вот только с этим корейцы не угадали. У нас в отряде переизбыток молодых парней, для которых нынче каждая вторая — красавица.

Так что хороводы вокруг кореянок начались уже в то время, когда они пребывали в карантине.

Нет, ну а как? Я не готов заселять в наш жилой комплекс всех непроверенных на болезни. И лишь когда Хуго подтвердил, что все здоровы, им выдали гостевые карты и браслеты, с которыми они свободно могут передвигаться внутри жилого комплекса, но не выше третьего этажа и не ниже первого. А там у нас столько камер, что Хуго каждый их шаг отслеживает.

С кореянками поговорили. Пригласили всех на чай. Тамара, Танька, блонды и Катя сидели с ними вроде бы скромно, ведя ни о чём не значащие разговоры, в основном про их страну, но так и было задумано. Хуго работал в параллельном режиме и Серёга сидел за стенкой, ловя эмоции тех, кто соврёт.

К удивлению — в целом неплохо всё выглядит. Прямо-таки засланных шпионов не обнаружено, а с остальными вопросами решим в рабочем порядке, объясняя кореянкам, что есть что. Не факт, что получится, но отчего бы не попробовать?

Первую пропагандистскую беседу подготовил Хуго. И там, не особо давя, он дал понять, какой мир и какие возможности нынче перед девушками открыты! А их много — вплоть до получения Дара, благо все они ещё молоденькие.

И когда, через пару недель, у первой из них, самой неуклюжей бедоносицы Чон Хи произошла спонтанная инициация, то ой, что началось!

Чон Хи сидела на кухне — готовила ужин для нашей дежурной смены. Задание ей дали простенькое. Всего-то приготовить пельмени и борщ. С последним у неё ещё на родине проблемы были, и она боялась пересолить или переложить свёклы. Даже пальцы дрожали, когда она закладывала зажарку. Хуго наблюдал, но не вмешивался — лишь фиксировал показатели.

И в какой-то момент, когда она помешивала бульон, деревянная ложка в её руке вспыхнула. Не огнём — свечением. Мягким, золотистым, какое бывает у старого мёда на просвет.

Чон Хи вскрикнула, выронила ложку, та упала в кастрюлю и ничего не произошло. Борщ как борщ. А вот сама Чон Хи застыла, глядя на свои ладони, с которых медленно опадала светящаяся пыльца.

— Хуго! — крикнул я, хотя знал — он уже засёк и анализирует. — Что с ней?

— «Дар. Кулинарная эмпатия. Она теперь чувствует ингредиенты — их свежесть, совместимость, точное время готовки. Ей не нужны ни весы, ни таймеры. Редкий профиль. Особенно ценный для массового питания».

— Она в сознании?

— «Да. Но в шоке. Рекомендую вызвать Тамару».

Через пять минут на кухне уже кипело. Чон Хи сидела на табурете, завернутая в плед, а рядом с ней — половина женсовета, корейская делегация, три моих бойца и Серёга, который пытался считывать эмоции, но жаловался по внутренней связи на конкретный перегруз.

— Я ничего не делала, — повторяла Чон Хи по-русски, с ужасным акцентом, но вполне понятно. — Ложка вдруг стала тёплой. А потом руки. Я не колдунья.

— Ты теперь колдунья, — спокойно сказала ей Тамара. — У нас так все начинают. Хуже, когда Дар срывает крышу. А у тебя — готовка. Считай, с Даром тебе сказочно повезло.

Чон Хи подняла глаза. В них стояли слёзы, но не страха — непонимания.

— Я буду должна теперь охотиться?

— Должна? — переспросила Танька. — Нет. Но можешь. Если захочешь. Вот только с таким Даром тебе на охоту лучше снаряжение собирать да бойцов кормить.

— А контракт? — еле слышно спросила Чон Хи. — Там написано: — В случае инициации… условия пересматриваются.

Я крякнул. Точно, там был мелкий пункт, на который я не обратил внимания.

— «Пересмотрим, — кивнул я сам