Фаэрн. Ломаная спираль - Владимир Воробьев

— Тогда без прелюдий, уважаемая капитан… Ваш корабль разбит, бойцы ранены или убиты, маг пострадала. Вряд ли вы сможете безопасно добраться до ближайшего оживленного пути.

Тишина. Арбалеты не дрогнули. Маята смотрела на него, просчитывая, и чародей видел, как за её тёмными глазами щёлкают шестерёнки — быстро, точно, без лишних эмоций. Он знал этот тип разумных. Встречал их среди илитиири — командиров малых групп, которые чаще выживали не за счёт силы или магии, а за счёт скорости принятия решений и полного отсутствия иллюзий на ближайшую перспективу. Синаэ была пророчицей — она достаточно уверенно видела будущее. Маята, как подозревал Кельрак, видела настоящее не менее четко, и это было столь же ценным даром.

Именно здесь, глядя на неё через глаза дубля, он ещё раз вспомнил Шанаал — искусственную луну, холодок чужого наития и обронённую Синаэ фразу о мёртвом корабле и сером капитане. Одного пророчества, конечно, было бы мало. Осторожный фаэрн не подпустил бы чужих наёмников к собственному Саргху только потому, что подруга-пророчица однажды побледнела над чашей мелассы. Но перед ним были не просто уцелевшие — перед ним была часть уже начавшего сбываться узора. Маята знала нижние горизонты, её люди умели держать строй в тесноте пещер, а раненая волшебница, если доживёт, могла помочь вновь поднять «Вирм», если для этого найдутся сила, камни и достаточно времени. Оставить их умирать значило выбросить в отходы четко описанный пророчеством запасной ход. Прирезать — получить трупы и не получить ничего, кроме проблем. На этот раз разумный расчёт и пророчество смотрели примерно в одну сторону.

— И?

— И у меня есть дельное предложение, а у вас — клинки и крепкие руки.

Он помолчал несколько секунд, создавая интригу, а затем продолжил:

— У меня тут маленькая и победоносная война, которую я не могу бросить, не завершив. — Внезапно Кельрак широко и максимально обаятельно улыбнулся. — Я предлагаю вам чуть-чуть поучаствовать. С меня прикрытие, провиант и выход к безопасным переходам. Вы же даёте мне бойцов, выполняете все команды и не совершаете глупостей. Контракт — временный, до конца кампании. И… — он выхватил прямо из воздуха огромный ограненный усеянный множеством мелких рун рубин, вовсю полыхающий от заточенной внутри магии. — вот этот явно очень нужный вам камушек в оплату.

Маята нахмурилась, прекрасно понимая невероятную ценность подобного накопителя, который сам по себе мог решить все их проблемы с кораблем, потому что являлся ни много ни мало эльфийским левитационным кристаллом. Подобный стоил примерно столько, сколько мог бы их корабль только со стапелей.

— Не слишком ли дорогая цена за израненные ошметки отряда?

— У меня есть еще. — Кельрак вновь широко усмехнулся, пряча камень в рукаве. — Я их делаю сам.

Маята тоже улыбнулась в ответ — короткая, сухая и натянутая улыбка, совершенно без веселья. Только из вежливости.

— Последнее звучит убедительно, — сказала она наконец и только после этого опустила арбалет.

Тут неожиданно вперед выступил великан. Вблизи он был ещё больше, чем казался — макушка башней возвышалась над всем отрядом. Кельрак, привыкший почти всегда быть самым высоким в любой компании илитиири, обнаружил, что смотрит снизу вверх.

— Дуга Дуболом, — представился великан. — Дадим клятвы?

— Конечно.

— Магией ручаешься?

— Иногда.

— Тогда сработаемся.

На этом, видимо, церемония знакомства была завершена. Дуга развернулся и пошёл обратно к своему углу, где, судя по запаху, жарил на магическом огне нечто, что когда-то было частью тошнотного провианта дерро. Маята проводила его взглядом, махнула всему отряду, давая знак опустить оружие, и повернулась к Кельраку.

— Это Рита, наш маг, — кивнула Маята на полуэльфийку. — Огненный дух обжёг ей руку и вызвал эфирное заражение. Если ты умеешь вычищать такую дрянь — помоги.

Кельрак подошёл к полуэльфийке, присел. Рита — светлые волосы, острые уши, но черты лица мягче, чем у чистокровных эльфов — смотрела на него с тревогой, но без страха. Она была магом и, видимо, достаточно чутким, чтобы ощущать его ауру. То, что она не столько отшатнулась, сколько аккуратно отпрянула, говорило либо о храбрости, либо о глупости. Он склонялся к первому.

— Да, я могу снять энергетическое загрязнение, — согласился он, осмотрев ожог. — Заживление за тебя не сделаю, но, думаю, ты справишься и сама. Верно?

— Делайте, — кивнула Рита.

Он коснулся обожжённой руки кончиками пальцев и пустил тонкий поток грубой магии — не разрушительный, а очищающий, выталкивающий чужеродную энергию огненного духа из повреждённых тканей. Рита зашипела сквозь зубы, но не отдёрнула руку. Через минуту ожог из багрово-чёрного стал просто красным — обычная рана, без магической отравы. Заживёт за декаду сама по себе.

— Благодарю, — сказала Рита, шевеля пальцами. — Ваша сила… необычная.

— Обычно так и говорят.

— Она же не арканная? Совершенно не похожа на обычную аркану. Я раньше такого не встречала.

— И не спеши повстречать во второй раз.

Прежде чем уходить, говорящий дубль вновь окинул взглядом каверну. Уходить, не выжав из места всё, что оно могло сказать, было для Кельрака почти тем же, что уходить недосказанным. Обломки корабля — «Вирм», как назвала его капитан — лежали у дальней стены, и по их состоянию Кельрак примерно восстановил картину произошедшего. Левитационные чары отказали на небольшой высоте, судно упало на бок, проломив корму. Левый борт был обожжён — явная работа огненных духов низкого порядка, но удар неудачно пришелся как раз в рунный ряд. Шаманская магия дерро постаралась — тут и гадать было нечего. Среди трофеев, аккуратно сложенных у баррикады, а Маята явно провела инвентаризацию, Кельрак заметил предметы, которые заставили его задержаться. Тонкие кристаллические пластины с выгравированными символами. Символ был ему знаком — глаз с четырьмя зрачками, расположенными крестом. Он уже видел его в книгах Обители, старых и никому особенно не нужных, хранившихся в дальних залах. И этот знак никогда не принадлежал дерро.

— Где вы это нашли? — спросил он, подхватив телекинезом одну из пластин.

Маята, отвлеченная от сборов отряда, неторопливо приблизилась и встала рядом. От неё пахло потом, железом и лечебной мазью — типичный запах выживания.

— На барже дерро. Там были пластины, хитоны и карта. Рита потрогала одну — и ей она совершенно не понравилась.

Кельрак повертел пластину в пальцах. Гладкая, прохладная, с едва ощутимой вибрацией внутри — не магической, а чем-то иным, чем-то, что его грубая магия воспринимала как чужеродное вторжение в ткань реальности. Следы хаззак. Он не произнёс этого