Фаэрн. Ломаная спираль - Владимир Воробьев

class="p1">Разведчик исчез в темноте, и Кельрак остался один — со спящей Синаэ, с немым ли'риюсом и с мыслью, которая казалась холоднее камня вокруг. Дерро собирали армию не сами по себе. Хаззак явно направляли их в экспансии. А между ним и Отнорком оставалось три-четыре дня пути и решение, которое нужно было принять к утру. Но засыпая — второй раз за эту кампанию — он вновь почувствовал едва ощутимое покалывание в груди, там, где хранился уменьшенный томик. И в этот раз он уже не списал его тревогу на воздействие фаэрзресс.

* * *

Они шли втроём — Гвоздь, Маята, всё ещё оглушённая увиденным, и задумчивый маг, которому, по мнению дварфа, следовало бы немного подучиться военному ремеслу, прежде чем командовать войсковыми операциями. Впрочем, справедливости ради, недостаток выучки Кельрак компенсировал чистой мощью с такой щедростью, что спорить с ним о методах становилось занятием почти философским. А философия на войне, как Дуга знал наверняка, совершенно точно была неуместна.

Дуэргар очень хорошо умел считать. На войне считают все, кто хочет жить, потому что мозги — единственное, что отделяет разумного солдата от обезумевшего. Он считал ещё и потому, что числа слушались его сейчас куда лучше, чем память, постепенно начавшая подводить. Поднятые мертвецы дерро шли без строя — не колоннами, не клиньями, а расползающейся массой, как тараканы, учуявшие сахар. В любой нормальной армии за такое построение командира посадили бы на кол ещё до начала атаки. В Тэферии, где он без малого шесть десятков лет назад ходил под магократами, полевые некроманты управляли отрядами по двадцать-тридцать голов, и каждый отряд двигался слаженно, как хирд, только куда тише. Здесь — сотни, и все сами по себе. Одетые в латы эльфийские мертвецы, те самые, что шли в основной колонне, держались образцом собранности. Дерро-покойники рядом с ними выглядели не войском, а накипью на супе, которую надо было бы удалить.

Гвоздь за долгую жизнь научился различать магов по одному признаку: не по тому, что они делают, а по тому, сколько всего они могут сделать одновременно. Маги-солдаты Тэферии работали в парах — один был как щит, другой отвечал за удар. Маги-артиллеристы имперских легионов стояли батареями по шесть, и каждый был со своей специализацией. Атака, защита, поддержка и прочее. Черноволосый чародей справлялся со всем в одиночку. Один контролировал сотни мертвецов, создавал порталы, бил чарами, камнем и огнём, ставил ловушки — и при этом разговаривал с Маяткой, словно бы совершенно не теряя концентрации. Дуга знал, как называется такой уровень мастерства мага: чёртова проблема для всех окружающих.

Огромная, прекрасная, страшная проблема, которую он, Гвоздь, намеревался сделать своей проблемой. Потому что альтернативой было бы оставаться при проблеме зрителем. А зрители на войне долго не живут.

Он покосился на Маяту. Полуэльфийка стояла чуть в стороне, обхватив себя руками, и смотрела на бой с выражением, которое дварф научился распознавать на третий год наёмничества: сосредоточенный ужас компетентного человека, который точно знает, насколько всё плохо, и молчит, потому что говорить бессмысленно. Она была хорошей девочкой. Выживет.

Вырвавшись на уступ очередной огромной, как панцирь мировой черепахи, пещеры, Гвоздь вновь отметил, что маг, который, похоже, так и не представился должным образом, оказался очень толковым некромантом. Повелевать подобной ордой, как он слышал, было непростой задачей даже для опытных поводырей мёртвых. Подземный маг успешно справлялся с огромной массой мертвецов играючи.

Сейчас в пещере, едва укреплённой несколькими рядами простых каменных заборов, шёл бой между живыми и мёртвыми дерро. Огромные лиловые, сиреневые и красные светящиеся грибы с ножкой толщиной с целый дом были местами поломаны так, что шляпки валялись где-то далеко и полыхали разноцветным чародейским пламенем. Заросли лишайников и мхов чадили непроглядным и явно ядовитым дымом. И среди всего этого несколько сотен мертвецов разной степени целостности — дварф не смог бы сосчитать точнее — штурмовали сплотившиеся ряды ублюдочных полукровок.

Дерро было значительно больше — целая армия, явно крупнее той, что стояла у первой крепости. Больше трёх тысяч — это точно. Они держались на укреплениях, осыпая мертвецов арбалетными болтами и камнями, рубили их пиками и алебардами, крушили молотками и, поддерживаемые огромными каменными големами, время от времени устраивали короткие прорывы. В целом они оказались подготовлены неплохо — чувствовалась единая выучка, ощущалось веяние армии, а не простого бандитского сброда. У дерро оказалось вдосталь металла, чтобы снарядить кольчугами простых воинов и приличными латами тяжёлых пехотинцев с командирами. Да, на первый взгляд дварф не дал бы хорошей оценки подобному железу, но глупо отрицать очевидное: доменные печи дальние родственники дварфов и людей строить умели. А бой меж тем разгорался. Десятки магов и колдунов дерро осыпали атакующих сотнями заклинаний. Огненные бичи отрывали головы и руки уже мёртвым соплеменникам, каменные болванки расшибали мертвецов всмятку, кислотные дожди растворяли плоть, а руны, взрывающиеся под ногами, выкашивали целые поляны в рядах нежити. Количество колдующих, привлечённое со стороны дерро, впечатляло. Дуболом окончательно уверился, что им противостоят не привычные полуразбойные шайки, а плохо обученные, но уже вполне армейские части.

Вот и сейчас, прямо на их глазах, несколько объединившихся магов дерро составили посохи, и огромный огненный вал начисто испепелил весь центральный фланг атакующих мертвецов, пожалуй, не менее трети всех имеющихся у эльфийского чародея. Воодушевлённые полукровки с громовым рёвом бросились вперёд, перескакивая через собственные укрепления, чтобы добить оглушённых и повреждённых мёртвых. Атака началась рьяно, но быстро захлебнулась в простенькой ловушке, которую им устроил чародей. Рванувшие в атаку воины быстро начали увязать в разверзшемся болоте. Многим выбраться из него стоило не только сапог, но и оружия. Впрочем, против них воевал не полководец и не воитель. Потери его не занимали совершенно, расчёт — тоже. Глядя на равнодушное лицо стоящего рядом чародея, дварф понимал, что это только начало. Множество мертвецов ляжет здесь навсегда. Чародей играл не на завоевание, а на уничтожение. В момент, когда огненный вал ударил, что-то отозвалось в стенах пещеры.

Гвоздь не видел, но почувствовал: камень под ногами вздрогнул, а по верхнему своду скользнули зеленоватые прожилки — бледные, как жилки в срезе мрамора, и такие же неживые на вид. Только они двигались.

Мерцали. Пульсировали — три коротких вспышки и пауза, три и пауза, словно подземное сердце стучало в собственном ритме, не совпадающем ни с боем, ни с магией. Маята подняла голову и тоже увидела. Её лицо изменилось.

— Фаэрзресс, — выдохнула она. — Здесь не должно быть так… густо.

Чародей не обернулся, но Гвоздь заметил, как напряглась его