Фаэрн. Ломаная спираль - Владимир Воробьев

Прямо за мёртвым воинством в воздухе парили две укутанные тенями фигуры. Некий ореол, не видимый, но едва ощутимый дварфом — та самая сила смерти, как вода в воронку, устремлялась к ним. Их тоже атаковали шаманы, порою даже активнее, чем само воинство, но без всякого видимого успеха. Множественные щиты с лёгкостью рассеивали, отклоняли или отражали вражеские заклинания и призванных духов. И когда волна жара спала, шаманы дерро смогли справиться с внезапным болотом, а увлечённые атакой дерро устремились теперь уже к паре дублей, последние нанесли синхронный удар.

От одного чародея к другому протянулась узкая, едва видимая полоска, а через мгновение она распахнулась на десяток ярдов в высоту — будто в ткани мира приоткрыли щель, на что забыли спросить у мира разрешения. Из щели вывалился разъярённый полумёртвый демон, судя по всему, тоже подчинённый эльфийскому чародею. Размахивая страшным цепом, испуская волны смрада и волоча за собой свиту огромных скелетов, он врезался в разобщённые ряды дерро, сходу развалил одного каменного голема и подрубил ноги другому.

— Это не дубли, Гвоздь, — тихо прошептала Маята. — Это разделенный разум, каждый для копии. И мне это совсем не нравится.

Эльфы-дубли на этом не остановились. Каждый выдохнул по пепельному облаку — густому, раскалённому, тяжёлому, — и левый с правым флангом обороны исчезли в сером мареве. Крики дерро стали такой какофонией, что даже Гвоздь, привыкший к кузням, битвам и тавернам после жалованья, скривился. Когда чары опали, выживших почти не осталось, а умершие уже поднимались, пополняя войско чародея и набрасываясь на бывших сородичей. Дварф был впечатлён мощью мага и одновременно раздражён его тактикой. Иметь столько слабоуязвимых, неустрашимых солдат — и расходовать их так, словно ценный камень сам собой растёт в мешках. Мощь была несомненной. Командирское искусство — нет.

— Мессир, позвольте грубость? — вновь низко поклонился дварф, привлекая внимание обернувшегося мага. — Вы воюете как чудовище, а не как командир.

— Справедливо, — отозвался эльф и даже чуть улыбнулся. — Я не командир.

Дварф замер на мгновение, пытаясь понять, что можно сейчас, в столь подходящий момент, выгадать, и рискнул:

— Дайте мне повести войска! И я вас не разочарую, мессир.

Дварф замер в полупоклоне, отслеживая реакцию чародея.

— Или дайте мне и Маяте тех, кто умеет слушаться. Мы сделаем из них нормальное войско.

— Хорошо, — бросил эльф. — Но старших мёртвых ты не получишь. У них уже есть хозяин.

Гвоздь довольно оскалился.

Глава 12

Глава 12. Переворот

Хронология: день 6 похода. Весть о перевороте.

Беда, если вдуматься, почти никогда не утруждает себя вежливостью. Она не стучит вежливо в дверь, не ждёт, пока ей откроют, не старается явиться к удобному часу и уж тем более не справляется, готовы ли хозяева встретить её достойно. Она просто входит в вашу жизнь, как входит в дом холодный подземный ветер, когда где-то в толще стены открывается новая широкая трещина. На шестой день похода таким ветром для них стал служебный ли'риюс Дальней стражи — не тот камень, что связывал Кельрака с Синаэ и молчал теперь упрямо, словно был не артефактом, а лишь мертвым куском кристалла, но другой, запасной, который Дилаэль обычно держал при себе на тот редкий случай, когда неприятности перестают быть простыми неприятностями и перерастают в беду городского масштаба.

Кельрак проснулся не от звука, а, напротив, от внезапно наступившей тишины. Лагерь, ещё минутой ранее живший обычным для похода шумом — тяжёлым дыханием уставших, скрежетом брони, далёкой перекличкой часовых и тем неразличимым, но всегда ощутимым гулом нежити — замер, будто разом задержал дыхание. И на этом неподвижном фоне голос, искажённый расстоянием, фаэрзресс и самой войной, прозвучал хрипом умирающего города. Слова распадались, как обгоревшая штукатурка под пальцами, и смысл приходилось собирать по кускам, но кусков этих хватало с избытком: ударили в самое сердце че'иль Тагник'зур'с. Ударили точно, подготовленно и, по всей видимости, удар оказался смертельным. Между именем ку'Зауат, треском помех, вестью о нестабильном мифале, горящих башнях и отрывочным сообщением о смерти Яролила вклинилось и ещё одно ощущение: как прежде уже не будет.

Ли'риюс пробился к ним не сразу. Повреждённая сеть пропустила сообщение с запозданием в несколько суток, и в походный лагерь долетели уже не новости о начавшейся беде, а дымящиеся обломки катастрофы, успевшей развернуться без них.

«…ку'Зауат… удар… Совет… башни горят… мифаль нестабилен…» Обрывки. Помехи. Треск. «…Яролил… мёртв… Круг разбит… Деваэрн и ку'Зауат… контроль над…» Тишина. Кристалл мигнул и погас. В тот же миг кристаллическая пластина во внутреннем кармане дёрнулась — коротко, резко, как сердце, пропустившее удар. Кельрак машинально прижал руку к груди. Пластина успокоилась, но ощущение осталось: что-то, очень далёкое и очень внимательное, отметило этот момент. Отметило — и запомнило. Дилаэль ку'Барригим, который не вздрогнул, когда бехиры в Первом горлышке могли легко смять почти все войско, который отдавал приказы голосом целителя посреди грохота и магического пламени — этот самый Дилаэль сидел сейчас с дрожащими пальцами и окаменевшим лицом мертвеца. Потом — медленно, очень медленно — он повернул голову к чародею.

— Яролил.

Яролил ку'Барригим. Илхарн. Учитель. Покровитель. Некромант, который был не совсем жив и не вполне мёртв, который ходил между мирами, как другие ходят между комнатами, который создал шесть мриггов из собственной силы и триста лет направлял военную магию Обители, оставаясь наставником всякого, кто претендовал на девятое кресло Совета. Мёртв. Кельрак закрыл глаза. Внутри что-то оборвалось — не громко, не больно, а тихо, как обрывается струна, натянутая слишком сильно. Яролил не был ему отцом. Не был другом. Он был чем-то большим и одновременно меньшим — осью, вокруг которой вращалась вся его жизнь, весь его путь от безымянного полукровки до мастера, претендующего на посох магистра. Без Яролила не было бы этого Саргха. И девятое кресло переставало быть личным призом — становилось местом, которое никак нельзя было отдавать Куавитре и его ставленникам. Без Яролила… Без Яролила не было бы и причины возвращаться на прежние позиции.

Кельрак закрыл глаза. Память услужливо подбросила картину, нежеланную и неотвратимую, когда он первый раз встретился с учителем. Кельраку было сорок три — мальчишка по меркам илитиири, щенок, дикарь с грубым даром, которого следовало либо приручить, либо умертвить. Яролил выбрал первое. Явился в подвал Фаэр Магтир, где полукровка сидел в цепях — за то, что грубой магией разнёс тренировочную площадку