Маньчжурский гамбит. Том 5 - Павел Барчук

Сел обратно за стол. Снова занялся писаниной. Теперь уже по более важному вопросу. Попытался прикинуть план своих действий на ближайший год, до момента отплытия в Шанхай. Прежде об этом только думал, а теперь захотелось прописать каждый пункт со всеми нюансами. В итоге за полчаса исчеркал всю бумагу стрелочками, схемами и цифрами.

Свеча подгорала, оплывая на подсвечник кривым восковым языком. Заменил её на свежую, прикурил от старой. Лампу зажигать не стал. Подкинул полено в буржуйку, послушал, как оно занимается. Больше заняться было нечем, разве что распланировать ещё дела.

Внизу тихо стукнула входная дверь. Потом послышались шаги, медленные, но уверенные. Знакомая походка.

Через мгновение раздался стук в дверь. Три коротких удара.

— Войдите, — ответил я негромко.

Створка открылась. На пороге появился Гастон.

Мокрая шапка, снег на плечах, воротник пальто поднят до самых ушей. Щёки красные от мороза. Судя по виду, французу пришлось немало погулять по улице.

— Mon prince, — кивнул он.

— Заходи. Садись.

Танкист снял шапку, отряхнул её о колено, повесил на спинку стула. Скинул пальто, устроился напротив меня.

— Ну что, князь, — произнёс спокойно, будто речь идет о погоде. — Расскажу как есть. А ты потом сам решай, что с этим делать.

Я откинулся на спинку кресла. Приготовился слушать.

По одной фразе Гастона стало ясно — готового вердикта не будет. Он разложит по фактам, а выводы оставит мне. И это, между прочим, признак человека, которому можно доверять серьёзные поручения. Дураки всегда приносят готовое мнение. Умные приносят информацию.

— Bon. Начну по порядку. Твой Михаил вышел часов около восьми. Пешком. Добрался до угла Артиллерийской, там взял извозчика. Я тоже взял, велел ехать следом, но не близко. Михаил отпустил свой экипаж на Китайской. Потом вошел в кафе. Небольшое, приличное. «Волга». Заведение средней руки, куда по вечерам стягиваются коммивояжёры, младшие чиновники, приезжие из Мукдена и Владивостока. Место, где можно встретиться и спокойно поговорить, ни на кого не оглядываясь.

Француз помолчал немного, потом продолжил.

— Я пару минут погулял неподалеку, затем вошёл следом. Твой князь выбрал столик у стены, спиной к залу. Заказал что-то поесть и вино. Я сел через два стола, за колонной. Тоже заказал. Развернул газету, будто читаю. Смотрел через край. Минут десять он ждал. Потом вошёл мужчина. Voilà. Не китаец. Европейский вид. Лет тридцати пяти или сорока, точно не скажу. Невысокий, сухопарый, чернявый. Волосы аккуратно подстрижены. Бородка узкая. Не борода, а такая… — Гастон провёл пальцами по подбородку. — Comme un espagnol… Как у испанца.

— Одежда?

— Приличная. Comme il faut. Тёмное пальто, шляпа. Не бедный, но и не богач. Господин с положением, только положение у него небольшое. Я бы сказал — мелкий чиновник.

— Национальность?

— Non. Не скажу. — Танкист покачал головой. — Не китаец, но и не такой как ты. По-русски говорил или нет — не слышал, я сидел далеко. Они слишком тихо беседовали. Разговор tranquille, без спора. Михаил говорил больше, тот слушал. Иногда кивал.

— Они обменивались чем-нибудь?

— Oui. В самом конце. Князь достал из внутреннего кармана свёрток. Не толстый, средний. Как большой конверт или тонкая книжка. Протянул тому человеку. Больше ничего. Rien. Затем оба поднялись, вышли на улицу. Попрощались и разошлись. Твой поймал извозчика, поехал к мосту. На лесопилку, я так понял. C’est tout. Ехать за ним смысла не было.

Гастон снова сделал паузу.

— Et alors, я подумал. Если тот незнакомый человек важный, надо смотреть, куда он пойдёт. Может, узнаю больше. Поэтому пошёл за ним, а не за Михаилом.

— Правильно подумал. И?

— Он взял извозчика. Поехали через мост, дальше по Большому проспекту, в сторону Нового Города. Вышел не на самом Проспекте. Раньше. У переулка. Потом углубился в квартал. Улицы там узкие, но чистые. Приличные. Дошёл до двухэтажного дома в глубине двора. Кирпичный, с флигелем.

— Дом запомнил?

— Bien sûr. — Танкист усмехнулся. — Обижаешь, князь. Я его отметил. Найду ещё раз, если надо. Постоял, посмотрел. Никто больше не входил и не выходил. Решил, что на сегодня хватит. Дорога вышла долгой. Мороз, ноги замёрзли. Quel froid.

Француз пожал плечами, будто извинялся за собственные конечности.

— Вот и вернулся с опозданием, mon prince. Pardon.

— Никаких «прости». Правильно сделал, что пошёл за вторым. Это дорогого стоит.

Итак. Что мы имеем.

Михаил вышел в город, якобы из-за смерти знакомого. В итоге поехал в кафе, точно не для того, чтобы предаться горю. Получается, Манджгаладзе соврал. Да, это вроде бы мелочь, но как правило из таких мелочей все и складывается. Кроме того, он же не идиот, чтобы бежать прямиком к Бао. Этот человек, с которым состоялась встреча, может быть связным или посыльным.

— Сам-то что думаешь? — спросил я Гастона. — Не прошу выносить вердикт. Интересует только твое видение ситуации.

Танкист помолчал, затем ответил спокойно, рассудительно:

— Скажу, как понимаю. Быть точным не могу, князь. Люди в моей жизни творили разное и разными способами. Но одно знаю наверняка. Кто передаёт секрет врагу — делает это быстро. На углу, возле стены, у выхода. А тут просто сидели за столом, с вином. Долго. Похоже на дело, которое надо было обсудить. Какое дело — не знаю.

В словах француза присутствовала логика.

— Ещё что заметил?

— Твой князь был спокоен. Не нервничал. Не оглядывался. Не смотрел, кто рядом сидит. Если человек делает измену, он проверяет. Всегда проверяет. Твой не проверял ни разу. — Француз развёл руками. — Может, глупый. Может, не измена. Решай сам, mon prince.

— Спасибо, Гастон. Ты сегодня мне очень помог.

— Всегда можешь рассчитывать на меня, князь.

— Иди на кухню. Скажи Арине, чтобы накормила тебя как следует. Мясо, щи, что там осталось.

Танкист кивнул, поднялся и начал натягивать пальто.

— Знаешь, что… — остановил я его взмахом руки, — Ешь плотно, но не до отвала.

Мне вдруг подумалось, что в сегодняшней вылазке француз не помешает. К тому же, он в доме Хлынова уже был один раз.

Танкист замер, приподнял одну бровь.

— Значит, ночь не кончилась, mon prince.

— Не кончилась. Сегодня снова идём в тот дом. Тем же путём.

Гастон вернул