Роковой 53-й. Смертельные игры - Елена Анатольевна Прудникова

А вот ничего подобного! Бредовый день продолжился бредовой ночью…

«Я Старостину говорю: “Иди звонить всем без исключения”… Старостин стал звонить в КГБ (на самом деле — МГБ. — Е. П.) Игнатьеву, но тот испугался и переадресовал его к Берии и Маленкову (что ему мешало позвонить самому, как в предыдущем случае? — Е. П.). Старостин дозвонился до Маленкова. Спустя примерно полчаса Маленков позвонил нам и сказал: “Берию я не нашел”. Прошло еще полчаса, звонит Берия: “О болезни товарища Сталина никому не говорите”».

Интересно, как это Маленков сумел не найти Берию при порядках, которые тот завел в своем ведомстве? Но еще более интересно другое: по рассказу Лозгачева получается, что самым главным после Сталина был Берия. Что, опять подсознание выскочило?

Впрочем, это еще мелочи. А вот что дальше было…

«В три часа ночи слышу — подъехала машина, приехали Берия и Маленков. У Маленкова ботинки скрипели, помню, он снял их, взял под мышку. Они входят: “Что с Хозяином?” А он лежит и чуть похрапывает. Берия на меня матюком: “Что же ты панику поднимаешь? Хозяин-то, оказывается, спит преспокойно. Поедем, Маленков!” Я им все объяснил, как он лежал на полу, и как я у него спросил, и как он в ответ “дзыкнул” невнятно. Берия мне: “Не поднимай панику и не беспокой. И товарища Сталина не тревожь”. Ну и уехали…

Лишь в половине восьмого приехал Хрущев, утешив: “Скоро будет медицина”. Около девяти часов действительно появились врачи…»

Давайте все же утрем слезы и перейдем к делу. Теперь, наконец, ясно, какую именно легенду озвучивали спустя тридцать лет бывшие сталинские охранники. Это была составная часть кампании по шельмованию не только Берии, но и Маленкова. Стало быть, она появилась уже после пленума ЦК 1957 года, на котором пытались снять Хрущева, и Никита Сергеевич (или его пиар-группа) таким образом пачкал обоих своих главных врагов — живого и мертвого. Почему охранники озвучивали эту версию? А что им оставалось — после ареста чекистов из бериевской команды и расстрела многих из них? Уж кто-кто, а Старостин и Лозгачев были совершенно нежеланными свидетелями, жизнь которых не стоила ничего. Тут либо делай, что велят, либо… Единственное, что они могли — это насочинять какую-нибудь порнографию, в которую ни один умственно нормальный человек не поверит… так ведь этот рассказ и есть та самая порнография!

Сам Хрущев, когда спустя десяток с лишним лет надиктовывал свои воспоминания, по-видимому, несколько запутался в версиях либо попросту забыл, что, кому и когда приказано было врать, и выдал иной вариант:

«…Уже было поздно, я разделся, лег в постель. Вдруг звонит мне Маленков: “Сейчас позвонили от Сталина ребята (он назвал фамилию), чекисты, и они тревожно сообщили, что будто бы что-то произошло со Сталиным. Надо будет срочно выехать туда. Я звоню тебе и известил Берию и Булганина. Отправляйся прямо туда”. Я сейчас же вызвал машину. Она была у меня на даче. Быстро оделся, приехал, все это заняло минут пятнадцать. Мы условились, что войдем не к Сталину, а к дежурным. Зашли туда, спросили: “В чем дело?” Они: “Обычно товарищ Сталин в такое время, часов в одиннадцать вечера, обязательно звонит, вызывает и просит чаю. Иной раз он и кушает. Сейчас этого не было”. (Заметьте, ни слова о том, что они не видели Сталина с самого утра! — Е. П.). Послали мы на разведку Матрену Петровну, подавальщицу, немолодую женщину, много лет проработавшую у Сталина. Ограниченную, но честную и преданную ему женщину.

Чекисты сказали нам, что они уже посылали ее посмотреть, что там такое. Она сказала, что товарищ Сталин лежит на полу, спит. А под ним подмочено. Чекисты подняли его, положили на кушетку в малой столовой. Там были малая столовая и большая. Сталин лежал на полу в большой столовой. Следовательно, поднялся с постели, вышел в столовую, там упал и подмочился. Когда нам сказали, что произошел такой случай и теперь он как будто спит, мы посчитали, что неудобно нам появляться у него и фиксировать свое присутствие, раз он находится в столь неблаговидном положении. Мы разъехались по домам».

Кто такие «мы», Хрущев не конкретизирует. Вся ли четверка участвовала в этом идиотизме, или кого-то Маленков «не нашел». Что здесь любопытно — так это то, что охранники говорят об Игнатьеве, а вот Хрущев вообще о нем не упоминает, словно бы и не существовало в СССР ни министра госбезопасности, ни начальника Управления охраны…

Выбивается из общего ряда версия, которую рассказал писателю Феликсу Чуеву Василий Рясной, по его словам, бывший в то время начальником правительственной охраны. (На самом деле он был начальником 2-го главного управления, то есть контрразведки — но кто знает, кем на то воскресенье подменили внезапно попавшего в больницу Новика.)

«Беда со Сталиным случилась в ночь с 1 на 2 марта 1953 года. Рясному позвонил его подчиненный Старостин, начальник личной охраны Сталина:

— Что-то не просыпается…

Было уже часов девять утра. А он обычно вставал рано».

И какой же совет дает своему подчиненному начальник правительственной охраны?

— А ты поставь лестницу или табуретку и загляни! — посоветовал Рясной Старостину.

«Над дверью в спальню было стеклянное окно. В комнате стоял диван, стол. Маленький столик для газет и рядом с ним мягкий диванчик, покрытый шелковой накидкой. Старостин приставил лестницу, заглянул в окно и увидел, что Сталин лежит на полу. Потрясенный, он тут же позвонил Рясному, у которого на даче всегда дежурила машина. Рясной помчался в Кунцево и, приехав, сразу вскарабкался на ту же лестницу. Сталин лежал на полу, и похоже было, что он спиной съехал с диванчика по шелковой накидке.

— Скорей звони Маленкову! — приказал Рясной Старостину. Дверь в спальню заперта на ключ. Ломать не смеют. Ключ у хозяина.

— Не знаем, что делать, — говорит Рясной, — ждем, приедет Маленков, распорядится. Я-то чего?

Маленков и Берия приехали вместе. Рясной встретил их во дворе, кратко доложил о случившемся и добавил:

— Надо срочно вызвать врачей!

Тучный Маленков побежал в коридор к телефону, а Берия усмехнулся:

— А наверное, он вчера здорово выпил!

“Эта фраза покоробила меня настолько, что до сих пор заставляет кое о чем задуматься”, — признается Рясной. Тем самым Берия нежданно высказал свое отношение к Сталину».

Здесь тоже никакие концы с концами не сходятся. Охрана никак не могла сказать, что Сталин «не просыпается» — он ложился около 4–5