Роковой 53-й. Смертельные игры - Елена Анатольевна Прудникова

машине генералов с оружием? Должности председателя Совета Министров на пару лет? Чего не хватало генералам Москаленко и Батицкому? Стать командующим Московским военным округом и его заместителем? Маршалу Жукову — поста министра обороны? И ради этого они рисковали жизнью?

Почему-то априори считается, что в верхах не существует людей, которые не рвутся к власти. Наоборот, как раз там-то они и группируются, ибо сильный лидер всегда окружает себя исполнительными подчиненными, а не потенциальными конкурентами. Очень надо Сталину, чтобы рядом с ним на Политбюро сидел Троцкий и постоянно ему мешал! И это надо еще очень подумать: а кто из членов тогдашнего Политбюро реально мог хотеть править страной? И хотел ли кто-то из них этого вообще?

Ведь это только сидельцы у телевизора думают, что власть — это радость. Еще бы: ходить по магазинам, готовить, убирать, чинить сантехнику не надо, все за тебя сделают и принесут. Однако даже в обычный школьный турпоход часто бывает не найти руководителя. Потому что власть — это в первую очередь ответственность. На уровне средней школы это понимают, а как речь заходит о высшей власти, так сразу балерины и деликатесы глаза застят. Ну, деликатесы-то там есть, равно как и спецобслуживание, а при желании и балерины… Зато если не оправдаешь возложенных надежд, история снесет тебя, как сносит танк придорожный куст. Временное правительство этого не понимало. Гитлер понимал, но не справился — и чем кончил? А сталинское Политбюро, члены которого полжизни пробыли рядом с одним из величайших правителей? Вот уж у него и власти было, как ни у кого, и ответственность он чувствовал сообразно власти.

И все же в реальности Хрущев власть взял и просидел наверху десять лет, наворотив такого, что собственные соратники (с противниками он раньше разобрался) выпихнули его на дачу. Страна же после хрущевского руководства так и не оправилась. Разбираясь в его преобразованиях, поневоле задаешься вопросом: это альтернативно одаренный человек или агент влияния Запада? Нет, дураков наверху не держали, но чего-то важного Никита Сергеевич явно не понимал или не хотел понимать? И тем не менее он не только прорвался к трону, но и выиграл схватку за власть, которая развернулась в стране, — однако не после смерти Сталина, как считается, а после смерти Берии.

При взгляде на нарисованный портрет невольно приходит в голову выражение современного экономиста Михаила Хазина: «это не человек, это проект». Вот только чей? Сталина? Ну если задумывать дискредитацию и развал партии, то лучше кандидатуры не сыщешь. А Хрущев на посту главы государства — это чей проект? Что мы знаем о группировках в тогдашней власти? Да ничего мы не знаем! Взять того же Булганина, который в 30-е годы вместе с Хрущевым работал в Москве. К какой группе он относился? Участвовал ли в перевороте? Воспоминаний тогдашний министр обороны не оставил, то есть самолично не расписался, а приписать можно что угодно и кому угодно, знаете ли… Приписали же Маленкову кнопку…

Но все эти соображения не отменяют того факта, что путчисты рисковали — страшно, смертельно. Если бы что-то пошло не так, всем им стоять у одной стенки. Вот и вопрос: что заставило их пойти на такой безумный риск? Ради чего они все совали голову в петлю?

«Неважно, какой орган? Еще как важно!»

Если человек делает то, чего от него не ожидаешь, надо не удивляться и не злиться, а искать причину.

Вера Камша. Сердце Зверя

Хорошо, раз на этот вопрос нет ответа, может быть, стоит задать другой — почему? И кстати, почему вообще выбрали такой способ проведения путча? Шумный, громоздкий, безумно рискованный. Зачем штурмовать дом возле Садового кольца, устраивать стрельбу в центре Москвы? Если так уж надо было убрать Берию, почему его не могли расстрелять, скажем, по пути из Москвы на дачу, где-нибудь на шоссе? Или того проще: дождаться, когда он отправится куда-нибудь на испытания, и сбить самолет? Или классическим способом, посадив снайпера в окно или на крышу?

И почему все действия путчистов носят отпечаток страшной спешки — так, словно им обязательно надо было ликвидировать Берию именно 26 июня. Ответ простой: чтобы он не успел чего-то сделать. Чего именно? Обсудить с Ванниковым предстоящие испытания? Даже и не смешно.

И тут мы снова приходим к назначенному на 14 часов заседанию неизвестно какого органа, на котором должны были говорить неизвестно о чем, ибо никаких следов, кроме путаного «маленковского черновика» в архивах, не сохранилось, что уже само по себе наводит на размышления…

…Итак, Молотов и Каганович утверждают, что это было заседание Президиума ЦК. Хрущев сначала говорит то же самое, а потом меняет версию: совместное заседание Президиума ЦК и Совмина. «Мы условились, что соберется заседание Президиума Совета Министров, но пригласили туда всех членов Президиума ЦК. Маленков должен был открыть не заседание Президиума Совета Министров, а заседание Президиума ЦК партии…»

Интересно, а кто такие эти самые «мы»? Применительно к Президиуму Совмина заявление Хрущева лишено смысла. Туда входили пять человек: Маленков, Берия, Молотов, Булганин и Каганович. Хрущев, не будучи даже министром, отношения к этому органу не имел, и первое, что с порога спросил бы Берия: «Никита, а ты почему здесь?»

Стало быть, «мы» — это Президиум ЦК, который включал, кроме уже упомянутых, Хрущева, Ворошилова, Микояна, Сабурова и Первухина. Но тогда к чему мудрить? Раз решил Президиум ЦК, так и проводили бы заседание Президиума ЦК, а не расширенное — Совмина. По составу присутствующих эти два варианта не отличаются. А почему они должны различаться, с учетом того, что ни первый, ни второй орган не имел права принимать решения об аресте не только второго лица в государстве, но даже колхозного сторожа?

Оставим пока этот вопрос и попробуем все же разобраться с органом. Никаких сведений о загадочном заседании, как я уже говорила, не имеется — кроме невнятного маленковского листочка. Что странно. Должна была существовать повестка дня, заранее объявленная участникам заседания, и даже если ее изменили — это не повод уничтожать подготовительные документы. О чем должна была идти речь?

Нигде нет ответа. На некоторые размышления наводит машинописная часть «маленковского черновика» — та, где говорится про «МВД над партией и правительством». Может быть, там должен был рассматриваться какой-то вопрос МВД?

Что еще мы знаем об этом заседании? Накануне Берия приехал из Германии, в десять часов выступил с отчетом перед Советом Министров, потом отправился обедать. Заседание Президиума ЦК должно было