Сквозь стужу - Алекс Войтенко

Я тщательно наложил грим, прилепив себе на уголки глаз прозрачный скотч, что сделало мои веки узкими, как у китайцев. В рот вложил вкладыши, увеличивающие объем щек, а под нос приклеил пышные усы. Еще утром этого дня я постригся, оставив на голове небольшой ежик, а сейчас, натянул на себя парик, с высоким лбом, блестящей лысиной, и редким островком волос, начинающихся от ушей и охватывающих затылок. Вместе с поясом инструментов, и заложенным под куртку рюкзаком для награбленного, в котором сейчас лежали оставшиеся деньги из упавших с неба, делавшие меня эдаким толстячком, из зеркала на меня смотрел ухмыляющийся китаец, сильно смахивающий на владельце фаст-фуда с соседней улицы. Впрочем, для американцев все китайцы, всегда были на одно лицо. Поэтому пусть ищут. Глядишь и одной китайской бандой станет поменьше. А, то что все они далеко не примерные люди, известно всем в округе.

Как и в прошлый раз я спустил из окна прилегающего к зданию банка веревку, скользнул по ней вниз, и раскрутив слегка приржавевшие болты, удерживающие вентиляционную решетку, проник в воздуховод, в котором к моему несказанному удивлению оказались вделанные в стену, металлические опоры, как по лестнице спустился вниз до цокольного уровня, и найдя необходимое ответвление, пролез по нему, до туалета. Стоило только добраться до решетки, находящейся над писуаром, через которую можно было спуститься в комнату, и освободить выход, как в туалете зажегся свет, и здесь появился тот самый молодой парень — любитель комиксов. Пневмопистолет был у меня под рукой, и поэтому немедля ни секунды, я направил его на охранника и выстрелил.

Тот кинул взгляд на меня, почувствовав боль, затем на вонзившийся в его предплечье инъектор, потянулся к нему рукой, но так и не успел ничего сделать, потому, как его ноги подкосились, и он тут же сложился возле унитаза, погружаясь в глубокий сон. Выбравшись из вентиляционного люка, я добрался до парня, и подняв его под мышки перетащил в одну из кабинок, где заведя руки назад с помощью обычных наручников купленных в магазине, здесь они продаются совершенно свободно, пристегнул его руки к трубе сливного бачка, а рот на всякий случай закрыл с помощью куска скотча. Парень остался сидеть, во вполне удобной позе на унитазе. Так что у него есть все возможности сделать то, зачем он собственно здесь появился. Правда штаны я с него не снимал, но это уже его проблема.

Второй охранник, пожилой мужичок лет пятидесяти пяти подремывал на топчане, в закутке за стеклом. Я вначале осторожно заглянул внутрь, а затем увидев его положение, спокойно прошел в дверь, и приоткрыв ее произвел очередной выстрел, попавший охраннику в ягодицу. Затем все также надел на него наручники, скотч на рот натягивать не стал, заметив, что тот у него приоткрыт. Похоже у мужчины были проблемы с носом, и тот дышал через рот. Впрочем, учитывая возраст, как минимум полчаса он должен был спокойно спать, поэтому криков с этой стороны я не опасался.

Сейфовая комната встретила меня холодом. Сейф знаменитой фирмы «Мослер» возвышался в центре, как алтарь. Его стальная дверь, покрытая слоем серой краски, казалась непроницаемой, но я знал: у любого зверя есть уязвимое место. Я приложил ладонь к металлу, активируя свой дар, и она тут же заиграла всполохами линий силы, показывающих замок, и то, как он должен работать. Металл под моими пальцами был холодным, но я чувствовал каждый узел этого замка, и работу этого механизма. Я достал инструменты Эдди, и вставил в замочную скважину длинный тонкий щуп, подбираясь им к сердцу этого механизма. Первый щелчок прозвучал в тишине как выстрел. Я замер, прислушиваясь к коридору, но слышал только собственное сердце, которое колотилось где-то в горле.

«Давай, старик, — прошептал я сам себе, — покажи, на что ты способен».

Я начал работать. Пальцы, которые еще час назад казались мне забывшими науку данную мне отцом, вдруг обрели ту самую, почти забытую легкость. Я чувствовал каждый штифт, каждую пружину, каждый микрон сопротивления, который Эдди так мастерски учел в своей вольфрамовой стали. Это был диалог. Я спрашивал, замок отвечал. Я давил, он сопротивлялся, но с каждой секундой его голос становился тише, податливее. Когда внутри что-то глухо лязгнуло, я понял — это победа. Тяжелая дверь, весившая, наверное, как небольшой грузовик, подалась под моим нажимом. Она открывалась медленно, без скрипа, словно приглашая меня в свою сокровищницу. За ней лежали ряды ячеек, полные чужих надежд, чужих сбережений и чужих секретов. Внутри пахло пылью, воском, бумагой и деньгами — этот запах ни с чем не спутаешь, он сладковатый, как гниющие фрукты, и такой же дурманящий.

Я не чувствовал триумфа. Только холодную, отстраненную ясность. Первым делом я достал из-под куртки принесенный с собой рюкзак, и извлек из него большую часть денег, из тех, что упали на крышу моего автомобиля. То-то удивятся банкиры, обнаружив в своем сейфе деньги украденные неуловимым Денном Купером. Тем самым угонщиком самолета. Насколько я знаю, его так и не найдут, хотя судя по всему, из-за нераскрывшегося парашюта, он попросту упал в океан и погиб. Но самое интересное состоит в том, что у полиции имеется точное его описание, и словесный портрет, подтверждённый многими пассажирами этого самолета. Другими словами, обнаружив здесь меченые купюры, полиция получит точный след, в отношении того, кого нужно искать, а я обменяю меченные банкноты, на чистые.

Затем аккуратно уложил в рюкзак другие деньги, стараясь взять примерно ту же сумму, что оставил здесь. Уже собираясь покинуть это помещение, вдруг задумался и решил, а что я теряюсь, и добил остатки объема рюкзака сотенными купюрами. Как говорится: Семь бед — один ответ. Я уже примерно предполагал, куда и где именно вложу эти деньги, и потому мне одинаково удобно было иметь и стодолларовые банкноты, и те, что были номиналом по меньше. В итоге, у меня на руках, оказался плотно набитый рюкзак весом около пятнадцати килограммов. Единственное ограничение, которого я старался придерживаться состояло в том, чтобы он пролез в воздуховод, все остальное было неважно.

Сейф я запирать не стал. Все-равно наличие связанных охранников скажет о многом, поэтому терять время на это не хотелось. Когда я выбрался наружу, город все еще спал, окутанный туманом, не подозревая, что его «финансовое сердце» только что