Жена дракона дознавателя. В моем браке убивают - Юрий Фурсов

— Если она совершила хотя бы одно из этих убийств, придется признать, что Севрина умеет находиться в двух местах одновременно.

Я посмотрела на него.

— После последних двух дней я бы не шутила.

— Я не шучу.

Он выглядел усталым.

— Прямое обвинение снимаем.

— А знание о закрытых контурах?

— Оставляем отдельной линией.

— Ее решения после старых преступлений?

— Тоже.

Ренар спросил:

— Что с разрешением на Вассенов?

— Получено. Завтра через переходный двор.

Я сразу повернулась.

— Теперь все-таки объясните, что это такое.

Саверн посмотрел на Ренара.

— Твоя очередь.

— Почему моя?

— Ты ее привел.

— Я не приводил.

— Формально женился.

— Два года назад на другом человеке, — сказала я.

Тишина.

Саверн повернулся ко мне.

Я поняла, что сказала, только когда было поздно.

Ренар закрыл глаза.

— Великолепно.

— Я...

Саверн поднял руку.

— Нет. Теперь я хочу услышать.

— Не хочешь, — сказал Ренар.

— Очень хочу.

— Потом.

— Тальв.

— Рой.

Они посмотрели друг на друга.

Саверн первым сдался.

— Если выяснится, что вы оба два дня скрывали от меня нечто относящееся к убийству...

— Не относится.

— Я сам решу.

— Именно поэтому пока не рассказываю.

Саверн забрал документы.

— Завтра в семь.

Когда дверь закрылась, Ренар повернулся ко мне.

— "Формально женился на другом человеке".

— Случайно.

— Ты удивительно точна в случайных формулировках.

— Извини.

Он не ответил.

Собрал бумаги.

Я ждала замечания.

Его не последовало.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Ты выглядишь так, будто собираешься провести второй официальный допрос.

— Нет.

— Тогда?

Ренар сел.

— Я больше не думаю, что ты Ивара.

Я сначала решила, что неправильно услышала.

— Что?

— Я сказал достаточно ясно.

— Еще вчера это была версия.

— Вчера да.

— А сегодня?

Он сложил руки на столе.

— Сегодня я уверен, что женщина передо мной не та, на которой я женился.

Мне потребовалось несколько секунд.

Странно.

Я два дня пыталась убедить его именно в этом.

Теперь, когда получилось, легче не стало.

— Почему?

— Потому что Ивара могла скрывать знания о старых комнатах. Могла научиться читать планы. Могла изменить манеру речи после происшествия. Теоретически могла изображать потерю памяти.

— Очень сложная версия.

— Но возможная.

— А теперь?

— Сегодня Севрина подтвердила, что три дня назад Ивара говорила, читала и знала все, что должна была знать. После того случая в проходе ее навыки и поведение не изменились.

— И?

— Через три дня она очнулась и не узнает ни меня, ни Сару, ни письменность, ни страну. При этом у нее появляются профессиональные знания, которых у Ивары никогда не было.

— Ты и раньше это знал.

— Раньше я знал несоответствия.

— А сейчас?

— Сейчас их слишком много, чтобы продолжать считать совпадением.

Я медленно села напротив.

— Значит, поверил в другой мир?

— Нет.

— Очень по-твоему.

— Я поверил в то, что ты не Ивара. Это разные утверждения.

— И кто я тогда?

— Вот это хочу выяснить.

Он говорил спокойно.

Но впервые спокойствие не ощущалось стеной между нами.

Скорее способом не сделать разговор тяжелее.

— Я уже рассказывала.

— Частично.

— Ты знаешь имя. Москву. Россию. Работу.

— Знаю слова.

— Что тебе еще нужно?

— Все.

Я усмехнулась.

— Очень скромно.

— Начни с того, что помнишь перед пробуждением.

— Уже говорила.

— Коротко. Теперь без попытки оставить половину за кадром.

Я отвела взгляд.

Не потому, что хотела снова лгать.

Потому что впервые предстояло рассказать это не дознавателю, от которого нужно защищаться.

Ренару.

Разница появилась незаметно.

И от этого стала опаснее.

— Хорошо.

Я положила ладони на стол.

— Меня зовут Лада Арсеньева. Мне тридцать два года.

Ренар сразу спросил:

— Иваре двадцать восемь.

— Я знаю.

— Продолжай.

— Я родилась в Москве. Это огромный город. Намного больше вашей столицы.

— Насколько?

Я задумалась.

— Настолько, что можно прожить жизнь и не увидеть большую часть районов.

— У нас тоже можно.

— Тогда представь еще больше.

— Очень научно.

— Ты сам попросил.

Он жестом предложил продолжать.

— Я училась на архитектора. Потом занялась восстановлением старых зданий. Не украшением. Не подбором красивого цвета стен. Конструкциями, обследованиями, историческими частями, которые нельзя просто снести и заменить новыми.

— Поэтому видишь перестройки.

— Да.

— Сколько лет работала?

— Около десяти по специальности. В старые здания начала ездить еще раньше.

— Семья?

Я помолчала.

— Родители живут не в Москве. Есть старший брат.