Жена дракона дознавателя. В моем браке убивают - Юрий Фурсов

— Муж?

— Нет.

— Была замужем?

— Нет.

— Дети?

— Нет.

Вопросы звучали почти как допрос.

Но теперь я могла отвечать, не просчитывая каждую фразу.

Это неожиданно утомляло сильнее.

— Последний день?

Я рассказала.

Объект на Таганской.

Старый доходный дом.

Незаконно расширенный проем.

Трещина в кладке.

Подрядчик, который уверял, что повреждение старое.

Звук разрушения внутри стены.

Лестница.

Пыль.

Обрыв.

Ренар не перебивал до конца.

— Ты считаешь, что погибла?

— Не знаю.

— Что должно было произойти после обрушения?

— Если перекрытие пошло следом за стеной, ничего хорошего.

— Ты была внутри.

— Да.

— Одна?

— В той части здания да.

— Кто-то знал, где ты?

— Коллеги знали, на какой объект я поехала.

— Значит, тебя должны были искать.

— Если там осталось кого искать.

Фраза прозвучала жестче, чем я хотела.

Ренар помолчал.

— Почему ты раньше не сказала этого?

— Какую часть?

— Что предполагаешь собственную смерть.

— А что бы это изменило?

Он не ответил.

Я продолжила:

— В первый день мне хватало чужого тела, мужа, которого я никогда не видела, и обвинения в убийстве. Обсуждать с тобой возможность того, что где-то под обломками лежит мое настоящее тело, показалось избыточным.

Ренар отвел взгляд.

— Логично.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что звучит так, будто мы обсуждаем рабочий отчет.

— А как нужно?

Я не знала.

Вот в чем была проблема.

— Никак.

Несколько секунд он молчал.

Потом спросил:

— Назови мне что-нибудь, чего Ивара не могла знать.

— Ты только что сам признал, что я не Ивара.

— Признал. Но хочу понять, откуда твои знания.

— Каким образом?

— Расскажи о здании из своего мира так, чтобы я мог отличить профессиональное знание от красивой выдумки.

Я задумалась.

— Хорошо. Дай бумагу.

Он подвинул лист.

Перо тоже.

— Я вашими буквами почти не умею.

— Рисуй.

Это было проще.

Я набросала схему стены.

— Это что?

— Конструкция, которая у нас используется в зданиях. Тут не камень в вашем смысле. Материал принимает сжатие, а внутри работает металлический каркас, который принимает растягивающие усилия.

Ренар наклонился ближе.

— Металл внутри стены?

— Да.

— Зачем прятать хороший металл туда, где его никто не видит?

— Потому что он не украшение.

— И не ржавеет?

— Если сделано правильно, защищен окружающим материалом.

Я нарисовала сечение перекрытия.

Потом узел проема.

Объяснила, почему нельзя просто вырезать кусок несущей части без расчета перераспределения нагрузки.

Ренар задавал вопросы.

Не пытался поймать.

Именно вопросы человека, который хочет понять.

— А если нужно сделать новый проем?

— Сначала оценивают, какая нагрузка идет сверху. Потом ставят усиление.

— Какое?

— Зависит от материала и схемы. На моем последнем объекте должны были установить металлическую раму до расширения. Они сделали наоборот.

— Поэтому стена пошла?

— Скорее всего.

— Но ты говорила, подрядчик утверждал, что трещина старая.

— Лгал.

— Как поняла?

Я нарисовала схему кладки.

— Края свежего проема отличались. Сколы не были загрязнены. Раствор возле части кирпичей нарушен недавно. И трещина шла от верхнего угла расширения по диагонали.

— Почему это важно?

— Потому что так стена показывает, где ей стало не хватать опоры.

Он посмотрел на рисунок.

— Показывает?

— Это фигура речи.

— От тебя редко слышу.

— Стараюсь не злоупотреблять.

Ренар взял лист.

— Ивара не знала ничего из этого.

— Знаю.

— Я однажды показывал ей трещину в южном крыле. Она сказала вызвать мастеров.

— Разумно.

— Ты бы начала объяснять, почему она появилась.

— Скорее всего.

— Именно.

Он положил рисунок обратно.

— Еще.

— Что еще?

— Твой город.

Я описала метро.

Не подробно, а так, как могла объяснить человеку, который не видел поездов под землей. Длинные тоннели под городом. Станции. Составы, которые перевозят тысячи людей. Эскалаторы пришлось объяснять отдельно, и это заняло больше времени, чем хотелось.

Потом электричество.

Высотные дома.

Лифты.

Стеклянные фасады.

Телефоны.

Ренар несколько раз останавливал и просил вернуться к непонятному слову.

На смартфоне я почти сдалась.

— Небольшая пластина, через которую можно разговаривать с человеком на другом конце мира, видеть его лицо, читать книги, смотреть карты и узнавать новости.

— Магический артефакт.

— Нет.

— Очень похож.

— У нас это техника.

— То есть магия, которую вы называете иначе.

— Нет.

— Ты начинаешь раздражаться.

— Потому что это не магия.

— Но ты не можешь объяснить принцип.

— Могу, если дашь мне несколько лет образования по физике и электронике, которых у меня нет.

— Значит, не можешь.

Я посмотрела на него.

— Иногда я