Год 2000-й. Перелом эпох - Александр Борисович Михайловский

— лично я отслужил пять лет в егерской службе Дальней Разведки, защищал интересы России с оружием в руках в дебрях Африки, дослужился до звания капитана, получил тяжелое ранение, награжден за подвиг георгиевским крестом четвертой степени, а потом женился по любви на капитане медицинской службы. И все это в то время, когда о моем кандидатстве и речи быть еще не могло. И кстати, холостяки, а также мужья разных легкомысленных особ в качестве кандидатов в наследники не рассматриваются в принципе, ибо человеком дела должен быть не только сам император, но и его половина, являющаяся примером для всех российских женщин.

— Это тоже воспитательная система, как в Аквилонии, только нацеленная на самую верхушку местного общества, — пояснил я. — Император Михаил Второй, он же Великий, он же Лютый, не хотел, чтобы страна отстроенная, его трудами однажды оказалась в руках не приспособленного к этой работе человека или, того хуже, дурака, пьяницы и мота. Процесс этот, прямо сказать, противоположен тому, что используется при демократическом способе формирования власти, где главное казаться, а не быть, а потому люди дела на посту главы государства могут оказаться только в минуты роковых испытаний, и то не всегда. Ярким примером тому — девяносто первый год, когда под рев голодных народных толп дурака, позера и предателя сменил точно такой же персонаж, только в яркой демократической упаковке. И сохранить прежнюю дискредитировавшую себя систему было немыслимо, и о том, что пришло ей на смену, без мата говорить не получается.

— Но вы же говорите? — краешком губ улыбнулся Алексей Николаевич.

— У меня железная воля и два цензора: энергооболочка и внутренний архангел, — парировал я. — А если серьезно, то к подготовке и отбору управляющих кадров надо подходить даже жестче, чем ко всем остальным профессиям. Вы же, Сергей Борисович, человеку без соответствующих дипломов и аттестатов не доверите даже дергать себе зубы, не говоря уже о том, чтобы ложиться под нож к хирургу-самоучке. Так почему кто-то решил, что управление страной можно доверить дилетантам, чтобы те кромсали ее как им захочется?

— И мы с Владимиром Владимировичем тоже дилетанты? — с деланым равнодушием спросил товарищ Иванов.

— Вы — нет, — ответил я. — Вы тоже были на переднем краю, хоть и немного в другой роли, чем Алексей Николаевич, и тоже знаете цену ошибке, промедлению и разгильдяйству в критической ситуации. Вы тоже солдаты своей страны, и помощников и соратников должны выбирать из таких же людей дела, бойцов и героев, а не из красиво-интеллигентных говорунов ртом. Чуть позже я покажу вам еще один мир, где в тот же самый исторический период русско-японской войны действовали другие Старшие Братья, сделав все точно так же, как здесь, за исключением создания многоуровневой системы отбора наследников престола. Поэтому однажды в той Российской империи на троне оказался интеллигент в короне, который совершил роковую ошибку, пойдя на поводу таких же интеллигентов в шляпах. Пойманных во время браконьерского набега за пеонами двух темных эйджел и нескольких горхинь подвергли вивисекции, будто животных, а потом, выпотрошенных, выставили в Кунсткамере в банках с формалином как биологические курьезы. И правящий монарх все это санкционировал, ибо драконовские законы, принятые в правление императрицы Ольги, защищали от поношения и поругания представителей слаборазвитых земных народностей, но не распространялись на внеземных существ. Если бы членов охотничьей партии просто убили, то кланы эйджел отнеслись бы к этому равнодушно, потому что такое у них в порядке вещей, но вот банки с формалином были восприняты как смертельное оскорбление, смыть которое можно только кровью миллионов хумансов, то есть людей. Я прибыл в тот мир и успел схватить карательную экспедицию за руку в тот момент, когда центр Санкт-Петербурга уже лежал в объятых огнем руинах, а войска ракетно-космической обороны вели с налетчиками неравный бой, а потому ничего изменить или отменить уже было нельзя. Флот консорциума эйджел я разгромил и побрал в плен, но вот людей, погибших из-за чужой глупости и самонадеянности, было уже не вернуть.

— Сразу должен сказать, что даже до встречи с вами я ни за что не позволил бы яйцеголовым умникам подобное варварство, — сквозь зубы произнес Алексей Николаевич. — Да и не заикнулся бы никто про такое, ибо в правильном ключе воспитывают у нас не только наследников престола, но и разных интеллигентов…

И тут в императорском кармане деликатно запищал персональный ханди. Как я понимаю, во время подобной встречи мог пройти только вызов с наивысшим приоритетом важности. Например, власти местной Америки дружно съехали с глузду и пошли войной на Российскую империю, хотя это грозит им большой такатумбой даже без моего своевременного вмешательства.

Алексей Второй вытащил устройство из кармана и прочел сообщение.

— Ого, — с выражением легкого обалдения на лице произнес он, — стоило заговорить об эйджел, как они тут как тут, взяли и появились. Только, как сообщает ваша орбитальная сканирующая сеть, незваный гость у нас пока только один — как его, «Корсар», а не целый флот. Ожидаемое время прибытия — порядка двух месяцев.

— Скорее всего, это инспекционная миссия Наблюдателей, — предположил я, — а флот будет потом. Но это мы еще поглядим. Думаю, что к планете этот корабль подпускать не стоит, а потому перехват следует осуществить еще в дальнем космосе. С вас одна десантно-штурмовая рота на переподготовку, с меня все остальное. Между прочим, рывок неоримлян в галактику начинался и вовсе с одного захваченного «Мародера».

— Ну что же, Сергей Сергеевич, — кивнул император всероссийский, — это более чем щедрое предложение. Роту штурмовой пехоты я вам обеспечу.

И тут я подумал, что таскать товарища Иванова по остальным искусственным мирам будет долго, нудно и нерезультативно. Опыт миров Победившего Октября и товарища Гордеева в двухтысячном году неприменим по практическим соображениям, и мира Югороссии, пожалуй, тоже. При этом с товарищами Путиными из миров с техногенными и вторичными порталами должен разговаривать Путин из двухтысячного года, а не его ближайший помощник.

— Значит, так, Сергей Борисович, — сказал я, — будем считать это встречу установлением первичных контактов, а визиты во все прочие миры я отменяю. Лишнее сейчас это. Они либо повторяют достижения здешнего мира, либо пошли по советскому пути развития, а у вас это пройденный этап. Туда тыкать носом в разные острые и одновременно тонкие моменты, я вожу совсем других людей, которым есть еще куда стремиться по этой части. Остается мир Югороссии, но и там сама Югороссия — это очень небольшое и специфическое государство-талассократия,