Год 2000-й. Перелом эпох - Александр Борисович Михайловский

вроде древнего Крита, а огромную, как мастодонт, Российскую империю еще требуется вылечить от сонного оцепенения, при том, что на правильно благоустроенную сельскую глубинку вы можете полюбоваться и у Алексея Николаевича. Что касается опередивших вас миров двадцатых годов двадцать первого века почти Основного Потока, то опыт тамошних президентов Путиных по части всего сделанного и несделанного должен перенимать персонально ваш шеф и никто другой, ибо при этом могут возникнуть личные моменты.

— Понятно, — кивнул товарищ Иванов. — А теперь скажите, как это будет организовано практически? Каждый раз, когда мне надо будет посетить этот мир, вы лично станете водить меня за руку?

— Совсем нет, — ответил я. — После того, как вы встретитесь с Владимиром Владимировичем и вывалите на него все личные впечатления, а не только то, что излагали в рапортах, он должен принять самое последнее положительное решение, ибо иначе невместно. За это время Алексей Николаевич подберет вам подходящего гида и выберет место, где будет установлена техногенная портальная установка, способная пропустить одного человека. Вторую такую же установку надо будет разместить в любом месте вашего мира по вашему же выбору. Дальнейшее проще пареной репы: с имперского коммуникационного планшета, который вам будет вручен при нашем расставании, вы звоните на планшет своему Вергилию, тот открывает портал — и для вас начинается очередной этап повышения квалификации. Чтобы не начинать все совсем с нуля, я прошу Алексея Николаевича подобрать вам ознакомительную литературу по истории своего мира в Новейшее время — от восхождения на трон Михаила Великого и до нынешнего момента.

— Я все сделаю, — заверил Алексей Второй, — и человека нужного подберу, и место для размещения установки, ибо лазить каждый раз сюда будет несколько неудобно, а что касается литературы, то вот…

С этими словами император Всероссийский подошел к одной из полок и снял с нее довольно увесистый фолиант, на обложке которого значилось «Летопись новейших лет, от боя при Чемульпо и до наших дней», и протянул моему спутнику.

— Издано в самом начале моего царствования, а с тех пор ничего принципиально не изменилось, — сказал он. — Экземпляр подарочный, хранится тут как раз с подобной целью, так что можете не возвращать. И вообще мы в долгу перед тем миром, что породил Старших Братьев, так что считайте нашу помощь выплатой процентов, набежавших за сто с лишним лет.

После той прочувствованной речи мы с Сергеем Борисовичем попрощались с гостеприимным хозяином и вернулись на «Неумолимый» делать свое дело самым настоящим образом.

Часть 123

Часть 123

10 марта 2000 года, 10:05 мск,Подмосковье, Государственная дача в Ново-Огарево

Исполняющий обязанности президента Российский Федерации в гордом одиночестве работал над документами. Материалы, принесенные генералом Трошевым, уже два раза проштудированы от корки до корки, также досконально изучены рапорта Сергея Иванова, которые Владимир Путин все эти дни регулярно находил у себя на столе. Вот уже девять дней страна, да и весь мир, фактически живут в другой реальности, но знает об этом только ограниченное количество лиц, остальные же пребывают в блаженном неведении, даже те, на кого у товарища Серегина отрос зуб со Спасскую башню и имеется убойный компромат.

Истина о том, что мир, в который приходит Специальный Исполнительный Агент, не остается таким, как прежде, усвоена окончательно и бесповоротно. Этот человек ничего не делает понемножку и даже наполовину. Все его победы окончательны и бесповоротны, а враги, и внешние, и внутренние, никогда не имеют возможности оправиться и напасть снова. И в то же время этот человек не убивает понапрасну, всегда щадит сдавшихся и обязательно оказывает милость вдовам и сиротам, потому что считает себя ответственным даже за тех, кого победил. А если побежденный враг будет ему чем-то симпатичен, то господин Серегин постарается его разагитировать и сделать своим другом, как того же Наполеона Бонапарта или кайзера Вильгельма из четырнадцатого года. И в то же время он холодно непримирим к рабовладельцам и работорговцам, а также к безумным разрушителям ради своих идей, бездумно проливающим реки крови, и его не останавливает ни высокое положение, ни национальность, ни иностранное гражданство мерзавца. Память у этого человека крепкая, руки длинные, а полномочия, данные Свыше, безграничные. С одной стороны, это вселяет надежду, а с другой, пугает, ибо у хозяина этого кабинета есть свои принципы.

И как раз в этот момент произошло возвращение блудного попугая, то есть секретаря Совета Безопасности Сергея Иванова — вполне буднично и по-деловому. Вот только что в кабинете кроме Путина никого не было — и вдруг раскрывается портал, и оттуда появляется Сергей Борисович собственной персоной, при небольшом чемоданчике и с неизменной ехидной улыбкой на лице.

— Доброе утро, Володя, — сказал он, — я наконец вернулся.

— Доброе-доброе, Сергей, — ответил хозяин кабинета. — И особенно меня радует твое возращение.

— А что, были сомнения? — удивился Сергей Иванов.

— Сомнения бывают всегда, а в данном случае особенно, — Владимир Путин хлопнул ладонью по папке с «бумагами». — Уж больно страшненько выглядит наш с тобой будущий партнер. И отвертеться от этого дела не получится — в это я поверил полностью и до конца. Проще остановить сорвавшуюся с горного склона лавину, чем господина Специального Исполнительного Агента, перед которым всевышним главнокомандованием поставлена конкретная задача. Впрочем, и не хочется мне его останавливать, ведь бить сапогами по ребрам и выворачивать наизнанку будут не нас с тобой и не подавляющую часть наших сограждан, а тех, кто хочет видеть нас всех в большом неструганном гробу.

— Вот это здравая постановка вопроса, — хмыкнул товарищ Иванов. — У нас тут минуты роковые на дворе, а ты вздумал сомневаться. И, кстати, это не товарищ Серегин наш с тобой партнер, а, наоборот, это мы его партнеры и союзники, в перспективе соседи с фланга, а он — самостоятельная фигура, у которой и помимо нашего мира множество разных дел. Там, в других мирах, мы с тобой выкрутились, но не везде и не до конца, а кое-где и вовсе наскоро замели мусор под ковер, что потом имело негативные последствия. Теперь, когда с нас сняли шоры и обеспечили силовой поддержкой, мы все должны сделать правильнее, качественнее и быстрее.

— Правильнее и качественнее — это синонимы, — машинально заметил Путин.

— Не всегда, — хмыкнул Сергей Иванов. — Можно действовать самым правильным образом, но, от излишней торопливости и отсутствия чувства меры, с такими огрехами, что конечный результат потом на голову не налезет. Пример — известный тебе товарищ Сталин. И коллективизация, и очистка элиты от революционных пережитков гражданской войны