Повесть о продналоге - Иван Федотович Зиборов

то отложили рассмотрение этого вопроса, не до вас, мол, Петр Михайлович и Макар Васильевич, надо Поволжье спасать от голода.

А зима была уже на исходе. Тлели, дымились по крутоярам в полдень снега, век короткий свой доживали. Обметь напряглась, вот-вот затрещат льды и разгуляется половодье.

Лишь 2 апреля 1922 года председателя сельсовета вызвали в губком. В письме на имя Макара Васильевича было велено представить подробную характеристику на Алымова, другие документы. В самом углу губкомовской бумаги Шорохов прочитал приписку от руки: «Просьба прибыть без опоздания».

ГЛАВА 17

Слушали:

Вопрос о чествовании Героя Труда

14-летнего крестьянина Чаплыгинской

волости Алымова, награжденного

орденом Красного Знамени.

Постановили:

оказывать т. Алымову постоянную

поддержку в сельском хозяйстве;

поместить фотографию Алымова в

сельсовете, волисполкоме, Доме

крестьянина и губземуправлении;

поручить губотделу Управления в

срочном порядке войти с ходатайством в

НКВД о переименовании Чаплыгинской

волости в Красно-Алымовскую и дер.

Жизлово в Красно-Алымовскую.

(Из решения Курского

губисполкома от 23 марта

1923 г.).

1

Осенью 1922 года Михаил Иванович Калинин подписал Указ о награждении группы Героев Труда первым гражданским орденом Советской Республики — орденом Трудового Красного Знамени. В числе награжденных был и Михаил Федорович Алымов.

— Гляди-ка, наш, — обрадовался Антон Круглов, вертя газету в руках.

Все совпадало в точности: и фамилия, и имя, и отчество.

Антон решил сходить к Макару Васильевичу. Не может быть, чтобы председатель сельсовета не читал об этом в газетах. По пути в сельсовет он перебирал в памяти Мишкиных однофамильцев. Михаилов среди них не было.

— Вот, читайте, — с гордостью протянул Круглов Макару Васильевичу газету с текстом Указа. — Кажись, нашего Михаила касается.

Шорохов впился глазами в газетные строчки.

— Никакого сумления не может быть, Антон, — подтвердил председатель сельсовета. — Надо бы оповестить народ, плакат неплохо бы написать.

На лице Антона вспыхнула улыбка.

— Все сделаем чин-чином, Макар Васильевич.

Из сельсовета избач поспешил к Мишке.

— Читал? — помахал он перед его носом газетой.

— Об чем вы?

— Не притворяйся, давай пляши.

Антон принялся читать вслух текст Указа.

— Теперь понял?

— Вот эт да! — удивился Мишка. — Гли-кось, сам Калинин подписал.

Заглядывала в газету и Фроська. Она позвала сестер:

— Мишуню нашего орденом наградили.

— Миш, а за что орден? — наседали на него девчонки.

— Да я и сам не знаю. — Он еще раз задумчиво посмотрел в газету.

— Не скромничай, — опять улыбнулся избач. — Вы видели у деда Артамона Георгиевский крест? А у Михаила Федоровича, — уважительно, по имени-отчеству назвал его Антон, — будет орден с Красным знаменем.

— Значит, с флагом?

— Вот вручат, полюбуемся.

— А что, всем ордена дают?

— Что ты, Фрося. Орденами за выдающиеся дела награждают, героям дают.

— Значит, наш Миша — герой?

— Еще какой! Единственный в стране. Тут вот написано, — указал избач на газету.

Девчонки уставились на Антона: вроде не шутит. Где же Мишка мог отличиться, ведь дальше Курска никуда не ездил.

— А я тоже хочу быть героем. — Поля сосредоточенно крутила косички.

— Обязательно героем станешь. Ты вот только подрасти. — Антон поднял девчонку на руки.

— А что ж бабушку нашу орденом не наградили?

— Наградят и бабушку.

Опьянев от радости, Мишка выскочил на улицу, подставил ветру разгоряченное лицо. Ему хотелось кричать на всю деревню, прыгать от радости. Он бросился навстречу Кузьмичихе. Бабка возвращалась из церкви, о газете ничего не знала.

— Бабушка, а меня орденом наградили.

— Господи! Исусе Христе, — остановилась та в раздумье, не зная, радоваться или горевать.

Из сеней выпорхнули сестры, тоже поскакали навстречу бабке. Перебивая друг друга, стали рассказывать про газету. Кузьмичиха присела на завалинку, осмысливая услышанное.

— За что орден-то? Расскажите толком.

— За хлеб, бабушка. — Антон тыкал пальцем в газету.

Кузьмичиха взяла ее в руки, развернула, не зная, что с ней делать.

— Так я грамоте, милок, плохо обучена, — посожалела бабка. — Почитай-ка сам.

Слушая, она шевелила губами, будто повторяла за Антоном слова Указа.

— Сиротинушка ты моя! — Бабка неожиданно заплакала. — А все говорите: бога нет, бога нет. А он и послал милость за добрые дела.

После опубликования Указа прошел уже месяц, Мишке вручили награду от губернии — плуг, а самого ордена все нет и нет. Всякие дурные мысли лезли в голову Мишке. Может, награда затерялась в пути или ошибка какая вышла?

Мишка каждый день заходил в сельсовет: может, там чего слышно. Но Макар Васильевич только разводил руками.

— Покажи, Миш, орден, — приставал к нему дед Артамон.

— Пока нетути, дедунь.

— Стало быть, еще ня сделали. Ты бы к Макару сходил.

— Уже был, дедунь. Говорит, жди. А я уж думаю, не затерялся ли?

Прошел еще месяц. Разные слухи по деревне ходили. Кое-кто даже подшучивал над Мишкой, мол, в волости прикарманили твой орден. И верилось, и не верилось. Может, написать письмо в губком или губисполком, в известность поставить, что до сих пор нет ордена?

Вечером к Алымовым постучал Макар Васильевич. Спросил, нет ли каких вестей из губернии.

— Не, дядь Макар, — огорченно вздохнул Мишка.

Пригорюнившись, на лавке сидели сестры, прислушивались, о чем толковал брат с председателем сельсовета.

Макар Васильевич положил картуз на край стола, сцепил большие узловатые руки,

— Я так думаю, Михаил Федорович, надо тебе письмо в губисполком написать.

— Неудобно как-то самому, — пожал Мишка плечами.

— Чего уж тут неудобного! Время, сам знаешь, беспокойное, мог и затеряться орден. Вот бумага тебе. Садись-ка, писать будем.

Мишка послюнявил карандаш, задумался: с чего начинать?

Макар Васильевич встал со скамейки, закинув за спину руки, стал отмеривать шаги от окна к двери и обратно.

— Начнем так: «По представлению уполномоченного по продналогу Чаплыгинской волости товарища Петра Михайловича Николаева…» — написал под диктовку Мишка. Написал и остановился.

— Слова какие-то непонятные.

— Зато по-грамотному, — возразил Шорохов. — Пиши дальше: «…я, как четырнадцатилетний домохозяин, единолично управляющий моим хозяйством, за сдачу причитавшегося с меня продналога и семссуды в 1921 году в срок и полностью был представлен к награждению меня плугом и орденом…».

— Дядь Макар, тут надо бы и про Артамона написать, ведь и он тогда сдал хлеб. И про Антона Круглова с Сидоровым надо бы, а то нехорошо как-то получается.

— Сдали, да не первыми. Эдак всю деревню надо будет переписывать. Так что продолжай. — Макар Васильевич остановился около Мишки. — Тут обязательно уточнить надо, что орден Трудового Красного Знамени РСФСР.

— А что, другой могут прислать?

— Не, другой не могут. Он такой один во всей нашей республике.