Развод. У тебя есть дочь - Арина Арская

Мы плывем по белому залу с высокими потолками под взглядами множества глаз. Сегодня Анфиска стала женой. Сидит красивая в белом платье рядом с мужем, и их ждет новая жизнь. И хочется верить, что ждут их только взлеты без жестоких падений.

— Родители зятя нашего меня немного напрягают, — едва слышно отвечаю я. — Очень закрытые. И, кажется, не очень рады, что их сынка-корзинка женится.

— Я думаю, у них были планы на договорной брак, — Руслан немного кривится, — но особо не бузят, потому что я у тебя тоже не последний человек. Тоже очень вкусненький.

— Вкусненький?

— Да, — Руслан улыбается. — Я, конечно, далек от грузовых поставок, однако инвестиции, допустим, никто не отменял.

Тихо смеюсь, на новом выдохе успокаиваюсь, потому что нас тут фотограф старательно щелкает.

— Но я Анфиске сказала, что если свекровь будет вредничать, пусть не молчит и не глотает.

— Вот как?

— Я думаю, она из тех свекровей, которые либо в стороне не любят невестку и всячески игнорируют, либо лезет без конца.

— Какие полярности, — вздыхает Руслан.

— Если она будет лезть к Анфиске и учить ее жизни, то мы полезем к Герману, — с угрозой говорю я. — В обиду я свою дочь не дам. Я, кстати, так и сказала им.

— Когда успела? Вот чего они такие сидят? — Руслан вскидывает брови. — Теперь вопросов нет.

— Я сделала все правильно.

— Я согласен. Угрозы надо сразу на берегу раскрыть, — серьезно отвечает Руслан.

— И еще я думаю, что я им не нравлюсь, — сердито ябедничаю я.

— А это еще почему?

— Неприлично быть глубоко беременной на свадьбе дочери, которую тоже мутит, — мило улыбаюсь я.

Руслан сжимает мою ладонь, мягко давит на поясницу, а разворачивает по кругу:

— Это они тебе сами сказали?

— Нет, но я видела их взгляды на своем животе.

— Это зависть, — Руслан шепчет мне на ухо, — у нас все еще есть игрища под одеялом, а у них нет. И такие игрища…

— А ну, прекрати, — я краснею.

Прямо рядом с нами щелкает фотоаппарат, и я кидаю сердитый взгляд на молодого фотографа, который нашел, когда меня фотографировать

Новый щелчок.

— Ну, это уже наглость, — смотрю на Руслана. — Что там за фотографии получатся.

— Фотографии с богиней.

— Да, блин, Рус…

Он расплывается в улыбке, а потом обхватывает мое лицо ладонями и под щелчки фотоаппарат целует меня.

Где на стороне слышу Анин голосок и ее заливистый смех:

— Целуются! И вы целуйтесь! Все целуйтесь!

Красивому завершению танца даже аплодируют, чем вгоняет меня в еще большее смущение. Скоро сорок один год, а краснею, как девочка.

Отстраняется. Глаза расширены:

— Нас с тобой ждут еще три свадьбы.

— Я сейчас должна признаться в том, что я могла бы быть той матерью, которая бы затиранила своих деток и которая бы их оставила навсегда рядом с собой. Меня опять мутит, и еще сейчас расплачусь. Опять. В который раз.

Ойкаю, потому что меня изнутри пинают, после кажется, что даже кувыркаются.

— Плакать нельзя, — прижимаю руку к животу, — у нас тут кое-кто недоволен.

Мы возвращаемся за стол к Антону, Ане и моей маме, которая решила все-таки не пропускать свадьбу старшей внучки. Даже с отцом разругалась, и он, конечно же, самый обиженный остался дома.

Папа мой, кстати, так и не в курсе, что мы сейчас на финишной прямой удочерения Ани. Мама решила ему не говорить, чтобы не расстраивать, ведь он не поймет. Да и к черту его.

— Выплевывай косточку, — мама подносит ладонь к губам Ани, — проглотишь и она прорастет.

— Это все вранье, — Антон фыркает. — Не прорастет.

Мама Руслана вообще назвала нас идиотами с ситуацией Аней. Другого я от нее не ожидала.

Аня недоверчиво смотрит на мою маму, которая не высказывалась ни за, ни против нашего решения удочерить Аню. Смотрю на нее и понимаю, что кроме мягкости в ней ничего все эти годы не было. Отец бил ее, меня, а она все так же живет с этим мерзким стариком.

Аня сплевывает косточку от черешни в салфетку:

— Вот так.

Мама замечает мой долгий и пристальный взгляд. Обвиняю ли я ее? Нет.

— Ты не злись на папу, что он не пришел.

— Другого мы и не ожидали услышать, — Руслан цыкает.

— Руслан, он сложный человек. И, возможно, тебе стоило с ним постараться найти общий язык.

— Нет, мам, — спокойно отзываюсь. — никто на цырлах перед ним бегать не будет. Это твой выбор жить с ним, а мы не желаем с ним ничего искать.

— Поэтому Руслан и упрямится, что ты его поддерживаешь, — мама вздыхает. — Могли бы уже давно помириться.

— Нет, не могли, — твердо отвечает Руслан. — Не можем и не будем.

— Он старый человек…

— Ему стоило подумать о старости, когда он мне такие оплеухи отвешивал, что я лицом билась о стол, — щурюсь на маму. — заболеет? Устроим в дом престарелых. И на этом закончим. Это свадьба моей дочери, и я не хочу ее портить старым уродом.

— Пойдем танцевать, — Аня соскакивает со стула, подбегает ко мне и берет за руки. — Идем, мам. В попу старого козла.

Моя мама распахивает глаза, и соглашаюсь, покидая свое место:

— В попу, — и наклоняюсь к Ане и поправляю воротничок на ее розовом с рюшами платье, — и давай-ка Анфиску тоже к нам тащи, а то она засиделась возле своего красавчика.

Эпилог

— Анрюшка, — в ляльку заглядывает Аня и опять тянет, — Андрюша…

Ей мурком отвечает Васька, который охраняет нашего спящего сыночка, властно положив на него лапу.

Вместе со свидетельством о рождении Андрея, мы получили все документы по удочерению Ани.

Были свои сложности, потому что биологическая мать Вероника неожиданно сгинула вместе с ее бандитом. Поиски привели к криминальным разборкам, сгоревшему автомобилю с несколькими трупами.

Руслан на мой вопрос, причастен ли он к этому кошмару, ответил, что нет. И я не думаю, что он лгал мне.

Если связываешься с сомнительными личностями, то будь готова к тому, что однажды тебя с твоим бандитом расстреляют в машине, а потом сожгут.

Ее бывший муж сел в тюрьму за продажу наркотиков школьникам.

Сестра Вероники, которая однажды всучила мне Аню, с отпуска так и не вернулась. Может, тоже влипла в неприятную ситуацию, но о ней ничего неслышно.

Родная бабушка Ани оказалась запойной алкоголичкой, которая даже не была в курсе того, что у нее есть внучка.

Аня наша и никто ее у нас не отберет.