Единственная для дикого - Аня Истомина

— Я за тебя волновалась, — бурчит она недовольно.

— Я знаю, малыш, — вздыхаю и отпускаю ее ладонь, прибавляя газу. — Я больше так не буду, обещаю.

53. С новым годом

Припарковав машину, первым делом иду топить баню. Я бы сразу завалился спать, но тогда я просплю до самого вечера, а так хочется смыть с себя эту сумасшедшую ночь.

Пока баня набирает жар, завтракаем. На улице потихоньку светает.

— Пойдешь со мной в баньку? Я специально не сильно топил, чтобы тебе можно было.

— шепчу, тиская жену в объятиях, целуя в шею и поглаживая живот.

Я соскучился по ней жутко. Хочу ее до безумия. Но нельзя пока что.

— Пошли, — соглашается Василиса расслабленно и встает.

Собрав полотенца и сменную одежду, мы с ней заходим в баню. Раздеваемся. Вася распускает волосы и русые пряди рассыпаются по плечам. Надеваю на светлую макушку войлочную шапку с красной звездой и открываю дверь парной. Из парилки тут же веет ароматным жаром.

— М-м-м, — Василиса глубоко вдыхает, блаженно прикрыв глаза. — Кайф!

— Согласен, — любуюсь ей, пропуская вперед. Зайдя следом, ложусь на среднюю лавку. Василиса садится вниз, откинув на меня голову. Закрыв глаза, поглаживаю ее шею и налившуюся грудь. Член стоит колом.

— Как же я тебя хочу, зай, — признаюсь.

— Я тоже тебя хочу, — Василиса ловит мою руку и покрывает поцелуями ладонь, а затем оборачивается. — Я уже вся мокрая. Давай аккуратненько?

Обреченно стону, потому что ее шаловливые пальчики уже “шагают” по моему прессу вниз и член тут же голосует “за”, болезненно напрягаясь.

— Доктор запретил, — перехватываю пальцы Василисы и сажусь.

— Доктор сказал: ограничить половые контакты.

— Это одно и то же, — вздыхаю, глядя, как Вася поднимается на ноги и манит изгибами своей фигуры.

— Нет, ограничить и исключить — это разное, — шепчет она, усаживаясь сверху на мои бедра.

— Вася-я, — сжимаю ее ягодицы, зажмурившись. — Я боюсь.

— Беременная неудовлетворенная жена должна пугать тебя больше, — убирает она мои ладони со своих ягодиц и отводит их в стороны. — Потому что если я буду не удовлетворена, я буду нервничать. А нервничать мне нельзя.

— Да что ты говоришь?! — таращусь на нее сердито. — Поэтому ты поехала за мной за бандюком?

— В неведении я бы нервничала еще больше, — шепчет Василиса, уткнувшись лбом в мой и все же неторопливо усаживаясь на меня. — Мы будем очень осторожно.

Нечленораздельно мычу, капитулируя, и медленно-медленно вхожу в сжимающееся от нетерпения, горячее влагалище.

Такой секс у меня, кажется, впервые в жизни. Чем медленнее и аккуратнее я двигаюсь внутри моей жены, чем сильнее сдерживаюсь, тем больше завожусь. Кажется, если я чуть резче толкнусь бедрами, то кончу тут же. Тело дрожит от напряжения.

— Солнышко, аккуратнее, — прошу, когда такая же сконцентрированная и напряженная Вася внезапно распаляется, покрывая мою шею поцелуями, и набирает скорость.

— Не могу, — ахает она, откидываясь и прогибаясь в спине.

— Василиса! — испуганно рычу, едва успев подхватить ее под поясницу, потому что моя девочка закатывает глаза и бурно кончает, громко постанывая, заставляя меня самого содрогаться в ней и непроизвольно толкаться глубже.

Прижимаю Васю к груди, когда она обмякает, и тяжело дышу в ее влажные от пара и пота волосы. Ссыкотно капец. Сердце колотится так, будто я перед поездом пробежал.

— Ты как? Ничего не болит? — уточняю тихонько, поглаживая Василису по спине.

— Превосходно, — выдыхает она судорожно, а затем хитро смотрит на меня. — Ты такой милый, когда боишься.

— Да я больше вообще к тебе не прикоснусь, пока ты беременная! — возмущаюсь, а Вася смеется и нежно зацеловывает мое лицо, несмотря на то, что я уворачиваюсь.

И я поддаюсь, потому что невозможно сопротивляться этой маленькой заразе. Единственной, которая может из меня вить веревки.

Помывшись, мы возвращаемся в дом.

— Точно ничего не болит? — укладываясь на кровать, спрашиваю, наверное, в сотый раз.

Надо вздремнуть хотя бы пару часиков, а потом помогать Егору готовиться к новому году.

— Точно, — усмехается Василиса, ковыряясь в сумке. Она собирается к Вике в дом, чтобы не скучать, пока я отсыпаюсь. — Диков, если ты сейчас не уляжешься, я трахну тебя еще раз.

— Никогда не думал, что это будет звучать для меня, как угроза, — ворчу, накрываясь одеялом. — Разбуди меня часа через два-три, хорошо? Дел много.

— Хорошо, — наклоняется жена и, коротко чмокнув меня, отстраняется. — Спи.

Засыпая, прислушиваюсь к ее передвижениям по дому и потихоньку проваливаюсь в дрему. Из абсолютной темноты меня выдергивает громкий хлопок. Ошалело подскакиваю на кровати, глядя, как ночь за окном озаряется вспышкой салюта.

— Серега, с новым годом! — слышится с улицы дружный крик толпы.

54. Пора чудес

— В смысле “с Новым годом”? — бормочу, сползая с кровати, и быстро направляюсь к выходу.

Впихиваю ноги в валенки, накидываю куртку прямо на голое тело и толкаю входную дверь.

— В смысле “с Новым годом”?! — уже громче возмущаюсь, на ходу пятерней причесывая взъерошенные волосы.

За забором, кажется, собрались все жители нашей деревни.

— Василиса, ты почему меня не разбудила? — открываю калитку.

— Я ж говорил: стоит бандиту появиться, мент сразу вскинется, — доносится сбоку знакомая хриплая усмешка.

Этот голос я узнаю из тысячи.

— Рэм! — оборачиваюсь и тут же попадаю в крепкие медвежьи объятия.

— Что, будущий папаша? — Рэм сжимает меня так, что хрустят ребра, и легко приподнимает над землей. — Чуть праздник не проспал? Почему не рассказал, что у вас тут “сафари” было?

— Пожалели тебя, старого, — хриплю, болтаясь в его руках. — Ты давай, поаккуратнее меня тягай, а то поясницу переклинит с непривычки.

— Да щас, не дождешься! — хохочет он, но все же ставит меня на ноги и подмигивает. — Рано меня со счетов списываешь. Пить пошли, а то мне не с кем!

— Да я не списываю, — усмехаюсь и перевожу взгляд на Василису. — Так, я не понял, Новый год уже наступил или как?

— Пора старый провожать, — жена подходит ближе, обнимает и заглядывает мне в глаза. — Я честно пыталась тебя растолкать, но ты спал как убитый. Тогда Рэм сказал, что знает способ тебя поднять.

— У меня весь багажник забит петардами, — подмигивает он.

— Затейники, — со вздохом качаю головой. — Дайте хоть умыться и одеться по-человечески.

Пока я иду переодеваться, Василиса юркает в дом со мной. Остальные остаются во дворе запускать салюты.

Наклонившись над раковиной, набираю пригоршни ледяной воды и с удовольствием растираю по лицу и шее. Стоит мне распрямиться, как сзади меня обвивают нежные руки моей жены. Она прижимается ко мне