Она мне (не) чужая - Елена Владимировна Попова (ХЕЛЕН)

Алиса обратила внимание на ее ухоженные руки, аккуратный маникюр и бросила взгляд на запястье: под рукавом черного пиджака поблескивали золотые часы.

Не верилось, что перед ней сидела родня мать.

Она представляла ее в разных образах, но даже подумать не могла, что она будет выглядеть именно так.

Пока Алиса слушала ее историю, на голове шевелились волосы.

― Получается, мой родной отец бросил тебя беременной?

― Да. Мне тогда было семнадцать.

Отведя взгляд в сторону, женщина усмехнулась чему-то своему.

― Матвей, так звали твоего отца, был из богатой семьи, а я ― простая девчонка, которую воспитывала бабушка. Она настаивала на аборте. Говорила, что не потянет меня с ребенком, но я решила подарить жизнь своему малышу.

Она прерывисто вздохнула и продолжила:

― Подарить и… оставить в роддоме… Других вариантов тогда не было. Бабушка заставила подписать отказ от ребенка, но я дала себе слово встать на ноги и забрать тебя, но… свернула не на ту дорожку и села в тюрьму, ― шокировала Юлия.

― За что? ― удивилась Алиса, а Анна Витальевна даже бровью не повела. Видимо, все уже знала.

― Когда мне исполнилось восемнадцать, я связалась с дурной компанией и в один прекрасный день предложила друзьям отомстить Матвею: ночью мы забрались в его особняк и разгромили там все, что только было возможно. Перебили дорогие вазы, технику, испортили мебель, стены, но... не учли, что в доме были камеры.

― Посадили всю компанию?

― Нет, только меня! ― ухмыльнулась Юлия. ― Отец Матвея меня терпеть не мог. Всегда говорил ему, что я слишком проста и всячески пытался нас разлучить. А тут у него появилась отличная возможность упрятать меня за решетку. Причем надолго. Благодаря его связям я отмотала почти десять лет: за разбой, за кражу, которой не было, за сопротивление сотрудникам полиции, которого тоже не было, как и дачи ложных показаний. А когда вышла на волю, у меня не осталось ни бабушки, ни жилья…

― Бабушка умерла? ― поинтересовалась Алиса.

― Да. А квартиру поделили родственники, не оставив мне ни рубля.

― Вам было около тридцати, так?

― Двадцать восемь. А тебе ― одиннадцать. ― Женщина грустно улыбнулась и набрала полную грудь воздуха. ― Прекрасно помню тебя в этом возрасте. Я почти каждый день приезжала к детскому дому и наблюдала за тобой. Помнишь, как ты любила качаться на «лодочках»? Они ужасно и противно скрипели на всю улицу, но ты продолжала их раскачивать. А еще помню соревнования, когда вы бегали вокруг детдома и ты прибежала первой.

― То есть ты приезжала к детскому дому, но… ни разу не подошла ко мне?

В этот момент Алиса вспомнила свои детские чувства: как сильно ей не хватало родной матери, как вглядывалась в лица женщин и в каждом из них искала ее.

― Официально я была для тебя чужим человеком. Меня не пускали на порог детского дома, и я не могла тебя удочерить: безработная уголовница без крыши над головой ― так себе репутация…

― Судя по тому, как ты выглядишь сейчас, твоя жизнь в корне изменилась, ― сверлила ее взглядом Алиса. ― Тебе ничего не мешало встретиться со мной раньше, когда встала на ноги, но ты этого не сделала.

В кухне повисла тишина.

Алиса заметила, как Анна Витальевна и Юлия переглянулись, затем раздался тяжелый вздох приемной матери.

― Юля приезжала, когда тебе было пятнадцать… ― ошарашила она. ― Обивала порог моей квартиры, но я не пустила.

― Что ты сказала?.. ― глядя на Анну Витальевну, в шоке выдохнула Алиса. ― Почему ты мне об этом никогда не рассказывала?

― Потому что знала про ее уголовное прошлое и боялась, что такая горе-мать может тебе навредить! ― прикрикнула Анна Витальевна. ― Последний раз, когда она приходила, я пригрозила ей полицией. Так и сказала: если еще раз явишься, то отправишься обратно за решетку! Десять лет после этого о ней ничего не слышала, а три года назад она снова объявилась. Приехала на иномарке, изменившаяся до неузнаваемости. Я сказала ей, что ты замужем, воспитываешь дочь, что давно живешь в другой стране, чтобы не искала тебя, и…

― …И что ты не желаешь меня видеть, ― закончила за нее Юлия.

― Спасибо, конечно, за заботу, ― глядя на приемную мать, разозлилась Алиса. ― Но не стоило решать за меня. Я как минимум должна была знать, что она искала встречи со мной.

Анна Витальевна виновато посмотрела на нее и взяла за руку.

― Я просто хотела тебя уберечь, девочка моя. Откуда ж мне было знать, как она заработала на свою машину и на весь этот дорогой прикид? Подумала, что живет не по-христиански и отгородила тебя от нее, чтобы ни во что не втянула.

― Анна Витальевна не поверила в банальную историю, что я просто удачно вышла замуж, ― усмехнулась Юлия.

― Тогда объясните мне, как вы сейчас появились здесь и почему именно вы привезли Диану?

Женщины заговорили в один голос:

― Я позвонила ей ночью…

― Анна Витальевна позвонила мне ночью…

На секунду воцарилась тишина, в которой Юлия кивнула Анне Витальевна, тем самым предоставив ей слово.

― Сегодня ночью, видя твое состояние, я долго думала к кому можно обратиться за помощью. Влиятельных людей у меня нет в окружении, а на ум постоянно приходила только одна Юля. Вспомнила на какой машине она приезжала три года назад и каким деловым тоном говорила со мной. Ну, думаю, вдруг и правда тогда не соврала? Вдруг у нее муж действительно шишка? Решила набрать номер, который она оставляла, и она сразу ответила.

― Полночи я изучала информацию о твоем бывшем муже, ― продолжила Юлия. ― Выяснила в какой отрасли он работает, подготовила кое-какие документы по закупкам, вставила ИНН и остальные реквизиты его фирмы, затем приехала в его дом под видом его нового сотрудника, дала ему волшебную таблетку и после того, как он уснул, забрала Диану. Ах да, еще…

Юлия достала из сумки мобильник и быстро поводила пальцем по экрану.

― Пока Диана собиралась, я установила камеры в гостиной и на кухне. Возможно, благодаря им раздобудешь на него компромат. Установишь приложение и сможешь в любой момент наблюдать за тем, что происходит в его доме. Сейчас покажу, как это работает.

Юлия вошла в приложение, показала Алисе, как