Жизнь стоиков: Искусство жить от Зенона до Марка Аврелия - Райан Холидей

Нерон, сидящий напротив Сенеки, почти во всем противоположен своему советнику. Он в капюшоне, сидит на кресле, похожем на трон. За его спиной лежит тонкое покрывало. На нем украшения. Выражение его лица угрюмое. Оба кулака сжаты, один прижат к виску, словно он не может заставить себя обратить внимание. Он смотрит в пол. Его ноги скрещены на лодыжках. Он знает, что должен слушать, но не слушает. Он предпочел бы быть где-нибудь в другом месте. Скоро, думает он, мне не придется терпеть эти лекции. Тогда я смогу делать все, что захочу.

Сенека ясно видит этот язык тела, но все равно продолжает. На самом деле он продолжал в течение многих лет. Почему? Потому что он надеялся, что хоть что-то из этого — хоть что-то — дойдет до него. Потому что он знал, что ставки высоки. Потому что он знал, что его работа заключается в том, чтобы попытаться научить Нерона быть хорошим (он буквально умрет, пытаясь это сделать). И потому что он никогда не откажется от возможности быть так близко к власти, иметь такое влияние.

В конце концов, Сенека добился незначительного прогресса в отношениях с Нероном, человеком, которого время вскоре покажет ненормальным и неполноценным. Всегда ли это была безнадежная миссия? Была ли твердая рука Сенеки положительным влиянием, без которого Риму было бы хуже? Мы не можем этого знать. Мы знаем только то, что Сенека пытался. Это старый урок: вы можете подвести лошадь к воде, но не можете заставить ее пить. Вы контролируете то, что вы делаете и говорите, а не то, слушают ли вас люди.

Все, что может сделать стоик, — это прийти и сделать свою работу. Сенека считал, что должен это делать, и, очевидно, он также хотел этого. Как он позже напишет, разница между стоиками и эпикурейцами заключалась в том, что стоики считали политику своим долгом. "Эти две секты, эпикурейцы и стоики, расходятся во мнениях, как и в большинстве вещей", — писал Сенека. Эпикур говорит: "Мудрый человек не будет заниматься государственными делами, кроме как в случае крайней необходимости". Зенон говорит: "Он будет заниматься общественными делами, если только что-то не помешает ему"".

Ничто не могло помешать Сенеке — и уж тем более его собственные амбиции, — поэтому он продолжал пытаться.

Источники сообщают нам, что первые несколько лет Сенека был твердой рукой. Пока он работал с Бурром, военачальником, также выбранным Агриппиной, Рим, по словам современников, впервые за долгое время хорошо управлялся. В 55 году брат Сенеки Галлион был назначен консулом. В следующем году эту должность занял сам Сенека.

Однако, как сказано в стихотворении Сенеки о судьбе, это было недолго. На самом деле, похоже, это постоянная тема жизни Сенеки — мир и стабильность хрупки и пробиваются, причем весьма капризно, событиями, не зависящими от него. Нерон, движимый паранойей и жестокостью, унаследованной от матери, начал устранять своих соперников, начиная с брата Британника, который, как и Клавдий, был убит ядом. Он вытеснил свою мать и начал разрабатывать планы по ее убийству, несколько раз не сумев доставить смертельную дозу яда. По одной из версий, Нерон пытался убить свою мать в результате хитроумного несчастного случая на лодке. Наконец, к 59 году нашей эры, дело было сделано.

Тот ранний, сдержанный, но ожидающий Нерон, запечатленный в статуе Баррона, теперь был на свободе. По словам Тацита, он больше не откладывал давно обдуманные преступления. Когда его власть созрела и окислилась в его душе, он мог делать все, что хотел, независимо от степени разврата. Это был поворотный момент, который наверняка заметил Сенека. Если Арий советовал Августу устранить других, "слишком многочисленных цезарей", то Сенеке пришлось напомнить Нерону, что даже самому сильному царю невозможно в конце концов убить всех преемников. В конце концов кто-то придет следующим. Но Нерон не послушал и в итоге убил всех мужчин в линии Юлиев-Клавдиев.

Когда Нерон не убивал, он не был послушным в делах империи. Он гонял колесницы на специальном треке, который ему нравился за пределами Рима, а рабы, которых он натаскивал, следили за ним и хлопали ему. Он пренебрегал государством, чтобы выступать на сцене, петь и танцевать, как какой-нибудь низкопробный актер, о чем, по словам Суетония, не давали ему знать его слуги, не позволяя никому "покидать театр даже по самым неотложным причинам".

Сенека был в ужасе, но почему же он не ушел? Как он мог участвовать в таком позоре?

Одно из объяснений — страх. Всю свою жизнь он наблюдал, как императоры безнаказанно убивают и изгоняют. Он и сам не раз ощущал на себе жесткую руку их несправедливости. Императорская мстительность нависла над ним. Как пишет Дио Кассий, "после смерти Британника Сенека и Бурр перестали уделять пристальное внимание государственным делам, но были довольны, если могли вести их умеренно и при этом сохранить свою жизнь". Возможно, он думал, как сегодня думают люди с неполноценными лидерами, что сможет принести пользу через Нерона. Сенека всегда искал хорошее в людях, даже в таких очевидно плохих, как Нерон. "Давайте будем добры друг к другу", — написал он однажды. "Мы всего лишь злые люди, живущие среди злых людей. Только одна вещь может дать нам мир, и это — договор о взаимном снисхождении". Возможно, он увидел в Нероне нечто близкое, доброе, несмотря на недостатки, что было утеряно для исторической летописи.

А может быть, его вполне реальный страх и эти слепые пятна усугублялись соблазнительной корыстью положения Сенеки. Как говорится, трудно заставить человека увидеть то, от чего зависит его зарплата.

При Нероне Сенека вырос и продолжал богатеть. Всего за несколько лет он накопил, в основном благодаря подаркам своего начальника, состояние в размере около трехсот миллионов сестерций. Он был самым богатым стоиком на земле и, возможно, самым богатым из когда-либо живших. Один из источников отмечает, что Сенека владел примерно пятью сотнями одинаковых столов из цитрусового дерева с ножками из слоновой кости, предназначенных только для развлечений. Странная картина: стоический философ, происходивший из экономной школы Клеанфа, устраивает вечеринки в стиле Гэтсби, финансируемые за счет подарков его босса-убийцы.

Хотя в большинстве произведений искусства Сенека изображается худым и худощавым, на самом деле его реальное изображение сохранилось только в виде одной статуи, датируемой третьим веком, которая на самом деле представляет собой двойной бюст Сенеки и Сократа. Сенека любил Сократа и однажды восхитился тем, что "вокруг Сократа было тридцать тиранов, но они